Тридцать три несчастья. Том 4. Занавес опускается

Многие помещения залиты водой, так что спать, к сожалению, мы будем в тесноте. Надеюсь, вы ничего не имеете против коек?

– У нас бывали постели и похуже.

– Да, я слышала. Я читала описание Сиротской лачуги в Пруфрокской подготовительной школе. Что-то кошмарное.

– Так вы уже тогда слышали про нас? – воскликнула Вайолет. – Почему же вы не разыскали нас раньше?

Фиона вздохнула:

– Да, мы про вас знали. Я каждый день читала в газете про все ваши ужасные приключения, но отчим сказал, что мы ничего не можем поделать со злодеяниями, о которых там шла речь.

– Почему? – не выдержал Клаус.

– Он сказал, что ваши беды чересчур серьезны.

– Не понимаю, – пробормотала Вайолет.

– Я тоже, – призналась Фиона. – По словам отчима, злодейства в этом мире так много, что самое лучшее – это суметь совершить какой-то один небольшой благородный поступок. Потому-то мы и ищем сахарницу. Казалось бы, задача пустяковая, но поискам конца-края не видно,

– А чем так важна сахарница? – поинтересовался Клаус.

Фиона опять вздохнула и поморгала за стеклами своих треугольных очков. Вид у нее был такой огорченный, что средний Бодлер даже пожалел, что задал вопрос.

– Не знаю, – ответила она. – Отчим не хочет мне говорить.

– Поченет? – осведомилась Солнышко.

– Он говорит, мне лучше не знать. Думаю, это тоже великая тайна. Он говорит, что людей убивали за знание подобных великих тайн и он не хочет подвергать меня опасности.

– Но ты и так в опасности, – возразил Клаус – Мы все в опасности.

Фиона повернула ручку двери, и та открылась с долгим громким скрипом, заставившим Бодлеров вздрогнуть. Каюта была маленькая, плохо освещенная: горел только один зеленый огонек, и сперва Бодлерам почудилось, будто комната полна молча стоящих людей. Правда, они тут же разглядели, что это гидрокостюмы, висящие вдоль стены на крючках.

– Думаю, есть опасности и похуже, – тихо произнесла Фиона.

Бодлеры взглянули на свою спутницу, а потом на ряд жутковатых пустых водолазных костюмов. Выше на полке выстроились большие водолазные шлемы – круглые металлические шары с круглыми смотровыми окошечками посредине. В неясном зеленоватом свете шлемы немного походили на глаза, пялившиеся на Бодлеров из подсобки, в точности как столько раз пялившийся на них глаз на щиколотке Графа Олафа.