Тридцать три несчастья. Том 4. Занавес опускается

 – Так точно! Запускайте двигатели! Так точно! Мы спасем Солнышко! Так точно! И найдем моего отчима! И сахарницу! Так точно! Колебаться некогда! Та, кто колеблется, – пропала! Вот моя личная философия!

– Это личная философия капитана, – буркнул Клаус, – а не твоя!

– Я – капитан! – с яростью воскликнула Фиона, и средний Бодлер разглядел сквозь треугольные очки, что миколог плачет. – Идите делайте, что я приказала!

Клаус открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь еще, но, как оказалось, у него тоже полились слезы, поэтому без дальнейших споров он повернулся и пошел к веревочной лесенке, а Вайолет последовала за ним.

– Она не права! – гневно прошептала старшая Бодлер. – Ты сам знаешь, Клаус, что она не права. Что мы будем делать?

– Запустим двигатели и выведем «Квиквег» из пещеры.

– Но это не спасет Солнышко, – настаивала Вайолет. – Ты помнишь описание медузообразного мицелия?

– «В их спорах яд ужасной силы. Вдохнешь – и через час в могилу», – процитировал Клаус.

 – Естественно, помню.

– Час? – послышался из шлема испуганный голос Солнышка.

– Ш-ш-ш, – остановила ее Вайолет. – Береги дыхание, Солнышко. Мы найдем способ быстро тебя вылечить.

– Быстро не выйдет, – грустно проговорил Клаус. – Теперь Фиона капитан, а она нам приказала…

– Мне все равно, что она приказала, – прервала его Вайолет. – Она чересчур переменчива и ненадежна, чтобы вызволить нас из создавшейся ситуации, она такая же, как ее отчим и как брат! – Старшая из Бодлеров сунула руку в карман комбинезона и достала газетную вырезку, которую взяла в гроте.

При этом она задела рукой баночку с васаби и вздрогнула: ей так захотелось, чтобы сестра выздоровела и смогла использовать японскую приправу в каком-нибудь кушанье. – Послушай, что я прочту, Клаус!

– Не буду слушать! – шепотом огрызнулся брат. – Может быть, Фиона права. Может быть, нам не следует колебаться, да еще в такой момент! Если не найти противоядия для сестры, она может погибнуть! Колебания только все ухудшат.

– Будет хуже, если заводить двигатели, вместо того чтобы вместе с Фионой искать противоядие, – продолжала твердить свое Вайолет.

Но в эту минуту оба они увидели нечто такое, отчего поняли, что хуже быть уже не может и оба они не правы. Им не следовало заводить двигатели и запускать «Квиквег» и не следовало помогать Фионе в ее исследованиях, а также не следовало спорить друг с другом.