Тридцать три несчастья. Том 4. Занавес опускается

Солнышко попыталась произнести что-то, но закашлялась – разрастающийся гриб делал свое дело. Олаф нахмурился, глядя на кашляющий шлем.

– Это еще что? – грозно спросил он.

– Там Солнышко, – ответила Вайолет. – Ей очень плохо.

– А я-то удивляюсь, куда подевалась маленькая девчонка. Я думал даже, что наступил на нее, а оказывается, под ногами у меня какая-то дурацкая книжонка.

Он приподнял ногу в скользком сапоге, и там обнаружились «Микологические миниатюры» – книга, которую изучала Фиона. Он пнул книгу так, что она отлетела в дальний угол.

– Внутри этого шлема находится смертельный яд. – Фиона с огорчением проводила книжку взглядом. – Так точно! Если в течение часа Солнышку не дать противоядия, она погибнет.

– Мне-то что? – прорычал Олаф, в который раз проявляя пренебрежение к жизни других людей. – Чтоб забрать в свои руки наследство, мне нужен только один Бодлер. А ну пошли! Ха-ха-ха халва!

– Мы остаемся тут, – заявил Клаус. – От этого зависит жизнь нашей сестры.

Граф Олаф снова выхватил шпагу и изобразил в воздухе нечто зловещее.

– Я скажу, от чего зависит ваша жизнь. Она зависит от меня! Если бы я хотел, я бы утопил вас в море или задушил щупальцами механического осьминога! Лишь по доброте сердечной и из жадности я сажаю вас на гауптвахту!

Солнышко опять закашляла, и Вайолет начала быстро соображать:

– Если вы дадите нам помочь нашей сестре, мы вам скажем, где сахарница.

Граф Олаф сузил глаза и одарил детей широкой улыбкой, обнажающей зубы, улыбкой, которую Бодлеры не раз видели в самые бедственные моменты своей жизни.

Глаза его загорелись особым блеском, как будто он только что отпустил удачную шутку – такую же гадкую, как его нечищеные зубы.

– Больше со мной этот номер не пройдет, – фыркнул он. – Я не намерен заключать сделки с сиротой, пусть она и хорошенькая. Очутитесь на гауптвахте, быстро расскажете, где сахарница. Стоит вам только попасть в руки моего пособника… или я должен сказать – в крюки? Пых-пых пытка!

Граф Олаф выпрыгнул в иллюминатор.

Вайолет с Клаусом в страхе переглянулись. Они знали, что Граф Олаф имел в виду своего приспешника с крюками вместо рук, которого дети знали на протяжении всего знакомства с Графом Олафом. Именно он был у детей одним из самых нелюбимых.

– Я могла бы взобраться быстро по веревочной лестнице, – тихо пробормотала Вайолет, – и завести двигатели «Квиквега».

– Без стекла в иллюминаторе лодка не сможет погрузиться, – возразила Фиона, – она утонет.