Дитя ненависти

Я с удовольствием погрузилась в декор ёлки, подавая Антону нужную игрушку и указывая, куда прикрепить. Андрей тянул мишуру по стенам, сооружая из неё незатейливые фигуры.

– Чувствую себя первоклассником, – пробурчал он, разглядывая полуготового кролика на стене.

– Сейчас договоришься и отправишься вырезать снежинки из туалетной бумаги, – съехидничал Антоша, вызвав взрыв смеха.

Постепенно вся живость сходила на "нет". Андрей, изрядно подвыпивший, уже с чувством выполненного долга отрубался на диване, пытаясь всё же досмотреть одним глазом "Аватар".

Я расставляла под ёлкой коробочки, имитирующие подарки. Антон крепил к муляжному камину новогодние носки. Гостиная приобрела совершенно другой окрас и настроение. Тоша сменил освещение на праздничные огни, наполнив комнату вечерней сказкой. Улыбка не сходила с моего лица.

– Это словно другой мир, – протянула я, глядя на огни. – Сразу так тепло на душе. Спокойно, – положила голову Антону на плечо.

– Ждал от тебя именно такой реакции, – мужчина поцеловал меня в макушку.

Волшебный храп Андрея заполнил гостиную нашим новым тихим смехом. Собрали с пола мусор от упаковок и блестки от мишуры. Я выключила телевизор.

– Пс-с, – тихо позвал Антон, стоя у окна близ ёлки. – Иди сюда.

Увидела у него в руках два бокала с шампанским. Когда успел?

– Не рановато? – улыбнулась я, принимая свой.

– Нисколько, – чмокнул в нос. – Мне понравился сегодняшний вечер.

– И мне, – совершенно искренне кивнула я.

– Тогда за этот вечер?

Согласно стукнулись бокалами.

Отпила. В руке Антона возникла небольшая бархатная коробочка, от которой невольно напряглась. Нет, только не это…

– Это серёжки, –  тут же успокоил он. Виновато посмотрела на него. – Знаю, у тебя этого добра полно, но мне просто захотелось, чтобы было что-то и от меня.

Открыла коробочку. Золотые капельки с маленьким бриллиантом и фианитами. Крохотные, но невероятно милые.

– Они прелестны! Спасибо, – тут же надела их.

Антон разглядывал меня, восхищенно улыбаясь.

Невольно сжалась от его взгляда. Сколько любви и боготворения в этих глазах, а я даже не знаю, что сама чувствую к нему. Безусловно, я дорожу им, бесконечно благодарна, а дальше? Может, потому что давно мертва для всего этого, и уже не могу воспринимать мужчин данном уровне? Я погибла для романтики и любви. Меня уничтожили.

Но он не потребует, не станет давить, не бросит, сдавшись, а будет рядом, пока нужен. И уйдет, только если потребую. Нет, не хочу.