Тринадцатый час. Книга для детей и их родителей

Как ни странно, это действительно помогло. Взял себя в руки, настроился… А потом сделал то, что в обычной жизни превратило бы его в героя на все школьные годы! Он встал и громко заявил, что ему крайне необходимо выйти прямо сейчас. Затем развернулся и уверенно зашагал к подставке с цветами. Весь класс дружно ахнул, а Ирина Игоревна так растерялась от этой невиданной наглости, что даже выронила из рук свою знаменитую указку.

– Ну, хорошо, иди, если это так важно, – пробормотала она, в то время как Егорка горшок за горшком переставлял цветы на пол.

Закончив свою работу, он передвинул тяжелую подставку, вежливо сказал «до свидания», открыл маленькую дверь и вышел из класса.

Глава 18

– Мы сделали это! Зелененький, ты видишь? Мы прошли Комнаты Памяти! Вот она – последняя Комната! Все так, как говорил Мудрый Килиот: только зеркало, и ничего больше! – прыгал Егор от радости, подбрасывая паучка вверх.

Если говорить коротко, в двух словах, то последняя Комната была обычной и старой. Такие остаются после отъезда хозяев в домах, идущих под снос.

Кем-то давным-давно побеленный потолок от времени посерел и потрескался в углах. На кривом проводе одиноко висела лампа без абажура. Обои в мелкий горошек выцвели от старости и местами отошли от стен. Окон в Комнате не было. По центру стояло зеркало в человеческий рост, тоже простое и старое, в деревянной раме.

– Ну что, – немного успокоившись, сказал мальчик, – идем искать Тирука? Нас ждет Берег Без Времени, дружище…

Но не тут-то было.

Знаете, в чем опасность таких вот старых комнат? Нет? Вот и Егор не знал.

Стоило ему сделать шаг в сторону зеркала, с потолка мелкой крошкой посыпалась штукатурка. Мальчик поднял голову, чтобы посмотреть, но тут же зажмурился и стал тереть руками глаза.

В этот момент послышался неприятный треск. Егорка оглянулся по сторонам. Это от стен начали отходить обои. Они отрывались неровными кусками, медленно сворачивались в кривые рулоны и доползали так до самого пола. Трещало и рвалось вместе с бумажными обоями пространство Комнаты, оставляя после себя черную, глухую пустоту.

Штукатурка падала на голову уже кусками. Дощатый пол, превращаясь в труху, становился всё мягче. Затрещала, замигала напоследок желтая лампочка в форме груши.

– Быстрее! В зеркало! – крикнул Егор, прижав к себе паука.

Пространство рядом с мальчиком оторвалось от стены широкой полосой, едва не задев его руку. Трухлявые доски, не выдерживая тяжести, ломались под ногами.