Тринадцатый час. Трилогия

Девчонки крутились у зеркала, как бабочки у цветка: одна стучала себе по голове расческой, вторая красила губы пластмассовой помадой, а третья просто отталкивала всех от зеркала, думая, что она самая красивая.

«Ну, эти как всегда! Что в три года, что в тридцать три», – подумал Егор. Где-то он уже слышал это выражение, но не стал вспоминать, где именно.

Мальчик, игнорируя Юлию Павловну, уверенно, насколько позволяли короткие детские ножки в сандалиях, подошел к девочкам.

– Кыш отсюда! – хотел сказать он этим мелким куклам.

Пробравшись к зеркалу, Егор чуть снова не заплакал. «Почему мне все время хочется реветь? – рассердился он. – Наверное, потому что папа ушел…» И мальчику захотелось плакать еще больше.

В отражении Егорка увидел прехорошенького малыша с большими голубыми глазами, полными слез.

«Это что, я что ли? Меня в детстве совсем не подстригали? – разозлился мальчик, дергая себя за волосы, которые золотыми кольцами вились у круглых щек. – Теперь понятно, почему меня все воспитательницы любили! Я же вылитая девчонка! Вот вернусь домой и скажу маме всё, что я об этом думаю!»

Он мог еще долго рассматривать себя и сердиться, но чьи-то сильные руки подхватили его и подняли высоко в воздух.

– Какой хороший мальчик! Играет с нашими девочками! – ненастоящим голосом сказала Юлия Павловна.

Она поцеловала хныкающего малыша в щечку и усадила себе на колени.

– А теперь я расскажу тебе сказку, чтобы ты не плакал! – и воспитательница, ласково поглаживая ребенка по кудрявой голове, стала долго и скучно рассказывать про какую-то бабушку, шапочку, волка…

А Егору сделалось так тепло и уютно у нее на коленях, что глазки сами собой стали закрываться.

«Наверное, еще раннее утро, и меня только что привели в детский сад, – думал он, засыпая. – Как же тут хорошо! Уроки учить не надо, в комнате убираться не надо, все меня хвалят, на руках носят… Всегда мечтал снова стать маленьким…»

А потом он задумался о машинках, песочнице и лопатках, о том, кто придет его забирать – мама или папа, и как он кинется их обнимать.

Вдруг что-то неприятно укололо мальчика в щеку. Это паук, который спрятался от посторонних глаз в карман рубашки, теперь высунул свою длинную черную лапку и старался разбудить Егора. Снова укол! И снова! Теперь уже больнее.