Тринкет

«Кажется, она называется котелком», – вспомнил Джордж. И усы у него топорщились так, словно были сделаны из проволоки.

Толстяк был явно расстроен. Едва войдя в чайную, он сквозь одышку забормотал что-то о пропавшей семейной реликвии, о продавцах, которые не помнят, куда подевался их товар. Размахивая длинным зонтом-тростью, мужчина подошёл к стойке, заказал чашку чая и творожный торт с клубникой.

И тут начались новые странности. Незнакомец пошёл к свободному столику путаным маршрутом. Проходя мимо Джорджа, он уронил что-то, со звоном упавшее на пол, опустился на колени, принялся искать под столом.

Послышалось шуршание пакета. Джордж вздрогнул, сразу прижал пакет ногой, потом нырнул вниз и встретился глазами с рассерженным толстяком.

– Извиняюсь, молодой человек! Ключи от машины обронил, – негромким, нахальным голосом произнёс тот. Вежливость давалась ему с трудом. – А вы, случайно, шкатулками не интересуетесь?

– Совсем не интересуюсь, – занервничал Джордж.

– И вам не встречалась сегодня одна, такая миленькая, с человечком наверху? – Незнакомец вдруг мяукнул и опять потянулся к пакету, попытался заглянуть в него.

Джордж резко отодвинул пакет и спросил, похолодев:

– Да что вы ко мне привязались?

«Как быстро начались неприятности!» – мелькнуло у него в голове.

– Что такое? – всполошилась наверху мама. – Джордж, нельзя так грубить.

– Всё в порядке, мэм! – заверил её толстяк, вылезая из-под стола. Но глазами он дал понять мальчику, что подозрения остаются в силе.

Джордж продолжал чувствовать на себе взгляд толстяка, даже когда тот сел за свой столик.

Эх, скорее бы вернулся отец, разыскивающий свой телефон, и они ушли бы отсюда! Он не вытерпел и посмотрел прямо в желтоватые глаза мужчины. Правда, мама говорила, что пялиться на людей неприлично. Но сейчас было не до хороших манер.

Незнакомец не отвернулся, более того – подпёр щёку рукой и продолжил изучать Джорджа. Официантка принесла ему поднос с огромным куском торта. Тогда он начал медленно и самозабвенно – как все обжоры – объедать торт с краёв.

Торт крошился, и кусочки, не долетая до пола, оседали на животе толстяка. Он без смущения подбирал их и отправлял в рот.

Вокруг тарелки незнакомца зажужжала муха. Он вытер испачканные кремом усы, лениво сосредоточился и замер с направленным на неё пальцем. Точно так же он замирал, когда выставлял трость против собак. Муха тотчас уселась на стену. И толстяк почти не глядя повесил на неё свой зонт – как на вешалку.