Тритоновы очки. Сказки

Когда старик, будучи мужчиной в расцвете сил, познакомился с третьей своей половиной…

Нет, что-то не так, половина ведь может быть только вторая. Но ведь две половины у него уже были, хоть и не пришлись по душевному размеру и не прижились.

А вот третья!

Да, пусть будет не половина, а третья, так сказать, кандидатка на вторую половину. Вот!

Эта самая третья показалась нашему стареющему жениху совсем недалёкой. И он напротив её имени в блокноте написал: дура. Каково же было его удивление, когда после смерти его мамы, имевшей преданный и кроткий взгляд и бывшей ему единственным настоящим другом, он встретился с той самой «дурой» и влюбился, как говорят в таких случаях, по уши, то есть именно как самый последний дурак.

Во всяком случае, выглядел он таковым: потерял рассудок и бегал за ней, как мальчишка!

А бегать приходилось не на соседнюю улицу и даже не в другой район города. Жили-то они к тому времени не только не в своём родном городе, но уже и не в родной стране. Он оказался в местах, где нет грязных прудов и неасфальтированных дорожек, она – там, где круглый год на синем небе кружится палящее солнце, а народ проживает эмоциональный и крайне общительный.

Она, в отличие от него, тяжело переносившего жару, не любила холода и, когда приезжала к нему, страдала.

– Он экономит на мне, – жаловалась она подруге, – не включает обогреватель. Почему я должна спать в шерстяных штанах?!

И через три дня полного взаимопонимания и абсолютного счастья (уж точно волшебного, хотя и обеспеченного не волшебным Ротаном) у них начинались размолвки.

Они принимались спорить, доказывать свою правоту, убеждать, что действия второй половины никак не совместимы с любовью. Разругавшись в пух и прах за оставшиеся десять дней отпуска, они расставались, чтобы не видеться больше никогда.

Но…

Через месяц, иногда два, кто-нибудь из них звонил, и… встречи возобновлялись. Возобновлялись для того, чтобы вновь закончиться упрёками, ссорами и разрывом.

Чёрно-белый старухин кот был совсем неучёным, но днём и ночью ходил по пансионату как самое главное лицо, взирая на окружающих оценивающе и с чувством собственного непревзойдённого достоинства.

Он неотступно крутился около старухи, когда хотел рыбы, и пока та не уступала, положив ему в миску что-либо рыбное, скандально орал.

Когда старик приносил улов, кот снисходительно терпел его. Если же старик вёл пустопорожние разговоры со старухой, толчась на кухне, кот неизменно оказывался между ними.