Тритоновы очки. Сказки

Но не столько пастушок восхищался цветком (попадались ему и покраше!), сколько… сам он полюбился цветку! Теперь всякий раз, как начинал светлеть край неба, куда по утрам поворачивалась голова цветка, он ждал появления пастуха. Анфиру хотелось показать ему свои разноцветные лепестки – то нежно-розовые, то густо-бордовые. Хотелось, чтобы пастушок подольше задержался возле него, чтобы прогнал назойливых телят, которые так и норовили затоптать его!

Увы, чем больше цветок был поглощён думами о пастухе, тем меньше получал он животворящего воздействия солнца, и – чах!

«Нет, так дело не пойдёт, – решил Анфир, – скоро я окончательно погибну».

И он снова стал стремиться к солнцу, лишь поглядывая порой на пастуха, когда тот проходил мимо или склонялся над другим цветком, чтобы сорвать его, покрутить недолго в руках, понюхать и… бросить.

«Как хорошо, что я не оказался в числе цветов, полюбившихся пастуху! – сделал вывод Анфир. – А то и мне не миновать бы печальной участи».

Полынь же высказала Анфиру всё, что думала о пастухе, о нём самом, а заодно обругала и некстати появившегося хорька.

Однажды, сияющим утром, Анфир услышал необычное пение – сладостное, манящее, волнующее душу. Цветок крутил головой, расправлял лепестки, чтобы лучше слышать, а заодно и увидеть певца. Но тщетно!

Так продолжалось несколько дней, пока на опушке, недалеко от края поля, где рос Анфир, не появился тетерев.

У него было всё: горделивая осанка, сильный голос, яркая внешность.

Анфиру очень понравились его красные пёрышки над глазами, пушистый, в шикарных перьях, хвост.

Но главное – пение!

Однако тетёрки почему-то не спешили слетаться на его призывы. И тетерев стал принимать восторги Анфира. Он ежедневно прилетал на край поля и радовал цветок своим пением.

Когда тетерев пел, издавая чистый гортанный звук, у него сами собой расправлялись крылья. И хотя он не взлетал, но, казалось, парил над полями и лесами, над всеми цветами, зверями и даже птицами! Он высоко задирал голову, распушал свой роскошный хвост и вальяжно водил корпусом из стороны в сторону.

Анфир зачарованно смотрел на тетерева, восхищаясь им: «Ах, как самозабвенно он поёт! Какой голос, какая стать!»

Но неопытный цветок опять ошибался. Тетерев даже во время токования думал только о себе, наслаждался только собой… и ждал того же от своих слушателей.

Солнце опять не радовало Анфира.