Тритоновы очки. Сказки

И тут же вторая: – Почему он не прикрепил их как следует!»

С этого момента жизнь Тритоши превратилась в постоянное недовольство, беспокойство и муку. Ведь настроение любого тритона во многом зависит от того, что его окружает.

Вода вокруг не бурлила и будто не жила. Только илистая муть поднималась со дна, делая волны непрозрачно-коричневыми. Ленивые пузыри всплывали то тут, то там, лопались на поверхности и распространяли гнилостный запах. Солнечные лучи тонули в толще воды, теряя способность обогащения действительности красками и теплом.

Всё виделось подслеповатому Тритоше в самом неприглядном свете.

И этот свет, который стал для Тритончика сплошной тьмой, омрачал его душу. Он перестал улыбаться.

Захочет он пойти в гости к Агаму, и тут же ему приходит мысль: «О чём с ним разговаривать?! Он же абсолютная бестолочь! И вообще, как такого урода земля носит? Круглое, как цилиндр, туловище, с головы до хвоста – длинные изогнутые шипы, а поперёк горла – борода из шипов.

Прямо динозавр какой-то… в миниатюре! А в разговоре ставит себя, вроде скромный и покорный, а будто царь! Все должны крутиться вокруг него и приносить дары: внимание, похвалу, любовь».

И так усиленно он утверждался в дурных мыслях, что никакого общения с Агамом уже и быть не могло.

Соскучится он по Зелёной Ящерке, и тут же другое чувство отвращает его: «До чего же противна эта вечно извивающаяся Ящерка! Ни обнять её, ни понять. А то замрёт как истукан, словно неживая.

Никогда не знаешь, что у неё на уме»… Его начинало раздражать всё, чем он прежде так восхищался: и её округлённое с боков тело, и хрупкий хвостик, и миниатюрные, накрашенные ярко-красным, местами уже облупившимся лаком коготки на лапках. И вместо душевного расположения и даже любви, которые он прежде испытывал к Ящерке, его сердце заполняла жгучая ненависть.

Подходил к нему бесхитростный Хамелеон, с которым они всегда и неизменно находили общий язык, звал порезвиться, побегать-поплавать.

– О, Хамелеон! – хватался за голову ожесточившийся Тритоша и начинал упрекать бедного товарища в постоянной изменчивости (хотя и сам, как мы видим, имел к этому большую склонность). – Ты как всегда: и нашим, и вашим. То ты такой, то сякой. Один обман и дурёж!

Растерянный Хамелеон не узнавал приятеля. Он же всегда старался угодить ему, да и всем другим. А тут!.. Что такое с ним случилось?

– А Саламандра? – не унимался Тритоша.