Скажем, что он от меня…

Его бывшая? Хм, а она хороша. Не зря этого борова так плющит. Балбес, профукал такую красотку. Странно, что хорохориться, выдумывая невесть что, хотя… Мне же лучше.

– Матвей! Зоя! Наконец-то, мы вас уже заждались, – всплеснула она руками, улыбаясь во все тридцать два зуба, а то и больше. – Господи, Матвей, она у тебя просто красавица. А какой животик уже… Какая прелесть.

Это с какой стороны посмотреть. Я криво улыбнулась и выскользнула из объятий псевдосуженого.

– Спасибо, ты так же сногсшибательна, – молвила обыденно и опустилась на банкетку в прихожей, начав снимать обувь.

Все отчего-то затихли, и я вздрогнула, когда моя нога с сапогом угодила в цепкие руки Матвея, что осел рядом на корточки и вперил в меня испуганный взор.

– Чего творишь? – однако, схватился за замок молнии, словно помогает мне.

– Обувь снимаю, – шикнула в ответ. – Грязно же!

Матвей чуть раздраженно выдохнул и покачал головой:

– В домах подобного типа не снимают уличную обувь.

И правда бестолочь, но называть себя так всё равно тебе не позволю, засранец…

– Что-то не так? – рядом вновь прозвучал озабоченный голосок блондинки, а темные глазища моего заговорщика готовились порезать меня в лапшу.

– Ноги к вечеру сильно отекают, – выкрутилась я. – Обычное явление на шестом месяце.

– О, конечно. Понимаю, – всплеснула руками Лебедь. – Арсений, принеси для девушки тапочки из моей спальни.

Запястье Матвея сжало мою щиколотку так, что невольно дернулась.

– Спасибо огромное, – болезненно улыбнулась ей и, будучи имея упрямый нрав, нагло посмотрела на своего кавалера. – Там, что-то не так с бегунком, милый?

Если бы его глаза могли убивать, то он бы сделал это уже раз сто.

– Да, слегка заело молнию, родная. Потерпи секунду, – оскалился в ответ мужчина, сжав теперь мою голень. Задолбаюсь дома синяки считать.

– Давай я чуть поудобнее выпрямлю ногу, – и едва не заехала носком мужчине по челюсти.

Матвей чудом увернулся, и хватка на щиколотке атрофировала мою наглость. Охнула от граничащей с переломом боли.

– Ты не дергай ножкой, родная. Сейчас я всё сделаю, потерпи, – фальшиво пропел благоверный и вновь взялся за бегунок. Поизображал пару секунд заминку и наконец вжикнул молнией.

От его дальнейших действий невольно оробела.