Тролль Вася из троллейбуса № 10

Лицо расплывшееся, мясистое, на длинном крючковатом носу бородавка. Васе стало её жалко, захотелось сделать что-то, но что, он не понимал. Тогда он взял иголку, вдел нитку, отдал маме и отправился наверх, на мост.

«Скорей, скорей. Девочка, наверное, уже обратно собралась!» – поторапливал тролльчонок то ли самого себя, то ли одного из коней на мосту. Так вот же она бежит, размахивая папкой! Успел!

Увидев его, девочка остановилась как вкопанная. Папка застыла в воздухе.

– Вот! Забыла, – буркнул тролльчонок и протянул ей варежки.

– Ах я шляпа-растяпа! Спасибо тебе большое! Холодно, да и бабушка ворчала бы. Ой! А ты что, всё это время на улице стоял? С ума сошёл! И как ты догадался, что я обратно поеду?!

Тут подъехал троллейбус, и они вместе зашли в тёплый салон.

– Я не замёрз, я домой бегал, – сказал тролльчонок. – А чего догадываться?! Ты же всё время на «десятом» до дворца ездишь и потом обратно. Я тебя часто вижу.

– Тогда давай знакомиться! – обрадовалась девочка.

– Ой, зря ты мне своё имя открыла! – ужаснулся тролльчонок.

Им ведь на уроке стращания говорили, что если человек назовёт троллю свое имя, то тролль сможет на время в этого человека превратиться.

– А почему мне нельзя имя называть? И как тебя зовут? – нетерпеливо спросила девочка.

– Дети, а ну проходите в салон, мешаете всем, – недовольно прикрикнул на них толстенький дядька, размахивая планшетом.

– Под ногой – морковка, тебе – неловко! – внезапно прошипел Вася.

Дядька поскользнулся, будто и вправду наступил на варёную морковку, и чуть не выронил планшет. А Вася и Василиса протиснулись подальше, в свободный угол.

Тролльчонок посмотрел на Василису, у которой от любопытства даже кончик носа зашевелился, и обречённо сказал:

– Вася я.

– Ну надо же! Тёзка! – заорала Василиса и подпрыгнула. – Меня так назвали, потому что я на Васильевском острове родилась и живу тут всю жизнь, – зашептала девочка.

– Ха! Ты думаешь, ты одна на Васильевском острове родилась? – И Вася подмигнул.

Василиса ему про школу искусств рассказала, которая в Аничковом дворце. Пожаловалась, что бабушка ругаться будет, хоть варежки и нашлись. Потому что Антонина Петровна – музычка, замечание в дневник написала.

– Я только один раз в окошко посмотрела. Красиво ведь. А она ругается, что я не слушаю.