Трям! Здравствуйте!

– Так мы же будем не сами по себе, – воодушевлённо подхватил Семён, чувствуя, что она почти согласилась, – он, тот агент, будет нами руководить. Мы должны хотя бы попытаться, это ведь наш долг – бороться и защищать! А если что-то пойдет не так, сразу расскажем твоему отцу, честное слово! – он почти дрожал, словно ему очень не терпелось «бороться и защищать».

Груне показалось, что в читальном зале стало как-то холодно.

– Соглашайся, Агрипина, – очень тихо произнёс Семён, – это же для нас всех. И я там один не справлюсь.

Груня опять потупилась. Признаться, еще никто так высоко не оценивал её таланты.

Она вдруг подумала, если у Семёна и правда не хватает природных способностей, мог бы он прибегнуть к люционизму, чтобы усилить их? Да нет, что за глупости, тогда бы его точно не приняли обратно в училище!

– Нам тоже придется прикинуться сатанистами? – глухо спросила девушка.

– Нет-нет, ничуть! – Семён живо замахал руками. – Мы будем самими собой, в том-то и дело!

* * *

Если говорить совсем кратко, люционизм дарует магическую силу.

Тем, у кого её нет от природы, у кого дар так и не проявился в период юности. Тем, кому не дано. Всего-то и нужно, один специальный ритуал, и готово – вы маг, люционист, «человек свободной воли». Они всегда особо подчеркивают именно эту свою «свободность», что, мол, сами выбрали и сами взяли. А добрый приятель Люцифер им в этом помог, вроде бы ничего не требуя взамен. Никаких обязательств, никакой службы.

Только это уже совсем другой дар, не такой, как врожденный.

Каков даритель, таков и подарок. Но мало кто это понимает, а если и понимает, то потом оказывается слишком поздно.

Груня вышла из здания архива, чувствуя, как у неё дрожат руки и разрывается голова. Затея Семёна казалась безумной и заманчивой одновременно. И подругам не расскажешь, это ведь не только её секрет. Можно сказать – служебная тайна.

С одной стороны такая «операция» – это грубое нарушение устава, но с другой, если нет иного способа, и если у них хоть что-то получится… Победителей ведь не судят, правда?

Она шагнула, едва глядя перед собой и почти налетела на какого-то прохожего.

– Простите, – рассеянно пробормотала Груня, поднимая взгляд.

Перед ней оказался молодой человек дет двадцати пяти, высокий и просто ослепительно рыжий. Оттенок его слегка всклокоченной шевелюры казался близок к цвету апельсиновой корки.

– Будьте осторожнее, барышня, – он дружелюбно улыбнулся, отступая чуть в сторону.