Тыквенная книга

А Элла уходит прочь прежде, чем её отчитывают.

Группа хохочущих лучников окружает дядю-богатыря. Тот громоподобно кричит и гоняет по кругу взмыленного паренька лет пятнадцати.

– Паршивец! Ох, паршивец! – бьёт берёзовым веником.

Мальчишка в остроносых красных сапогах, потрёпанном кафтане и брюках ойкает и пытается уклониться от очередного удара.

– Сказал же тебе в тереме сидеть! Так что не сидится-то?! Всё на рожон да на рожон лезешь, неугомонный!

– Да как тут в тереме-то сидеть, коли повсюду война? Вдруг моя помощь пригодится! Сами ж говорили, что мои услуги неоценимы.

И вновь удары беспощадным веником и вскрики «ой» и «ай».

– Война тебе не игрушка. А ну пошёл вон.

Финальный укус веника. Лучники расступаются, и из их гущи, как выстрел, выбегает красный, как рак, молодец, покрепче затягивая пояс на брюках. Подбежав к Элле, он рассуждает, что уж девчонку-то вояки не обидят, и, бесстыжий, прячется за её спиной. Внезапно оказавшаяся в центре внимания, Элла замирает в испуге: встречается взглядом с хмурым дядей.

Опять приказ нарушила, да ещё этот мальчишка её во что-то нехорошее втягивает.

– Между прочим, я, Марк Андреевич, сударь вы наш великолепный, богатырь вы наш первый, кое-что выведал о неком военном союзе, заключаемом против Тридевятого царства. Что скажете? Нехило, да?

Дядя-богатырь недовольно переводит взгляд с племянницы на шпиона-озорника и обратно. Хмурит белёсые брови. Только детского сада не хватало!

– Сговорились вы что ли, меня сегодня огорчать? Не даёте отдохнуть на старости лет.

Ну, Эрик, выкладывай, – упирает руки в боки, но веника не отбрасывает.

– А вот не скажу! – мальчишка точь-в-точь копирует движение полководца. – Вдруг опять побьёте. Знаю я вас!

Элла потихоньку отступает. Но хитрюга угадывает её манёвр и движется следом, пока Элла не доходит до глубокой траншеи. Не прыгать же вниз?! От дяди попадёт ещё больше. Вон он, коршуном за ней следит.

Впрочем, может его борода и усы скрывают улыбку?

– Эрик, мне некогда играть в твои игры, – хмурится воин. – Жду обоих через десять минут в шатре.

И уходит прочь, звонко отдаёт приказы, оставляя после себя ряды солдат, вытянувшихся по струнке. Элла облегчённо вздыхает. Может, ещё пронесёт? Неохота вновь гору посуды перемывать.

– Уф-ф-ф, спасся, – юный любитель смути провокаций отирает пот со лба.

– Молодец, – шипит Элла.