Тыквенная книга

Эллу задёргают вопросами о том, как ей жилось у Демидовых, почему она предпочитала читать книжки по вечерам, а не помогала Людмиле Альбертовне мыть посуду? Спросят ещё про школу, про планы на будущее. Если не ответит на вопрос об обыденной жизни Демидовых, например, не вспомнит, как хотела провести отпуск приёмная, то непременно упрекнут, что она недостаточно любила опекунов. И, конечно, не заслужила их любви. И ещё много чего наговорят.

Хорошо бы оказаться дома, налить крепкого чаю с апельсином, погладить рыжего кота и усесться на подоконник с книгой.

Забыться.

Но этого не будет.

После похорон её забирают. Нет, не в детский дом, полный вечных несбыточных надежд, грустных девочек и мишек с оторванными лапками.

Утром объявилась диковинная женщина в галошах и овечьем пальто – высокая, с широкой костью, но скорее худая, чем толстая: под сухой морщинистой кожей отчётливо виднелись ключицы. Марфа Ильинична Норкина. У Эллы тоже фамилия Норкина.

И хотя от незваной гостьи пахло книжной пылью, мандаринами, котом и пряной смесью, Элле она не понравилась.

За её движениями скрывалась нервозность и злоба не выспавшегося человека, которого разбудили в самый неподходящий момент, вытолкали из тёплой постели и отправили за тридевять земель. Её узкие тёмно-зелёные глаза бегали, перепрыгивали с одного на другое, искали во что бы впиться. И сироту бросало в дрожь: эта женщина казалась вылитым тюремным надзирателем.

Марфа Ильинична говорит, что хватит с Эллы опекунов, пора уже перебраться в фамильный дом и воспитываться у дяди как примерная племянница.

А тот в строгом чёрном костюме, с зализанными назад волосами, будет сидеть в глубоком кресле и листать дневник с оценками, пока Элла, затаив дыхание, стоит за его спиной.

В общем-то, деваться некуда.

Вдруг объявился наследник Демидовых. Смазливый блондин со сладкими глазами, но холодным металлическим голосом. Он скривился, точно лук чистил, узнав, что дитё-книголюб, безумная прихоть его родителей, может достаться ему в наследство. Потому госпожу Марфу Ильиничну он принял с распростёртыми объятиями.

И при каждом удобном случае намекал, что госпоже Норкиной, пожалуй, будет неудобно задерживаться в пыльном и шумном первопрестольном граде и лучше непременно сегодня же уехать с девочкой, тем более что дважды осиротевшей малютке донельзя полезна смена обстановки. Марфа Ильинична молча его выслушивала.

Выбирая между детдомом и то ли родственницей, то ли однофамилицей, Элла предпочла компанию последней.