Тысяча и одна минута. Том 2

»

Матрена уставилась на Парамона и верит и нет; кажется он перед ней никогда не лгал, а теперь еще и божится и крестится.

«Да это еще не все, говорит Парамон, знаешь ли что: козел-то, что мы для приплода держали; ведь то не козел, а солдат ведь был он, вишь оборотень…»

Матрена еще больше дивуется и смотрит на Парамона, не рехнулся ли он.

– Да как это ложно?.. Что это городишь ты?

«Ей-ей правда истинная; он вишь отцем с матерью проклят был за одно дело фальшивое, так от этого козлом и сделался.»

Не знает, что и подумать Матрена Поликарповна, своего мужа выслушивши; постой же, говорит себе на уме, спрошу у кумы, бываюг ли такие оборотни?.

. кажется мой муж врать не горазд, откуда ему довелось сплесть такую историю? И не стала больше Парамона расспрашивать; он и рад этому случаю, залег на печь.

А Матрена тотчас давай коты примеривать; надела их и ходит по избе, и себе на ноги поглядывает… ну, говорит, душа утешилась, экие коты, настоящие городские, лучше старостихиных!.. Вот и не дурно мужа дурака иметь: что захочу, то и получу от него!

И поджигает Матрену показать всем свою обнову.

Идет на дворе дождь; грязь порядочная; а ей не терпится; сей час, говорит, к куме пойду, как увидит так и ахнет и завтра же расскажет всему селу… сей-час пойду!.. Надела коты и отправилась.

VIII. О том, как узнал Парамон, что у его жены порча есть

Вечеряет на дворе. Парамон в избе давно выспался, а все не встает, покрякивает: думает себе: «ай да я молодец!.. и беды миновал, и дива повидал, и жену удовольствовал! напоила она меня, накормила и ласковым словом наделила; а что еще ужо будет… то уж хм! да молчи!.

» и усмехнулся сам себе Парамон на печи лежучи, на теплой греючись; уставил глаза в потолок, али в притолку и думою бродит по матице.

А тут и случилась оказия:

Пошляндала по своим знакомым баба Матрена в новых чеботах, да и занеси ее лукавый в другое село, дескать мало своим, дай чужим покажу!.. ан вот-те где тетка задоринка… не дошла до села не дошляндала, как глядь, что-то мокро ноге, что за притча? нагнулась взглянуть, ан от чеботов кривого Василья только верхушки остались, а подлетков нет, отвалились прочь, ровно были припаяны.

Матрена прежде струхнула было: не навожденьель дескать лукавого, а после и позадумалась: это-де насмех мне сделано, а потом и ругаться начала: это-де муж наделал непутный, пусто его, знать на то, чтобы я не ходила в гости в новых котах!. «Доброж! молвила Матрена, и задумала зло.