Тысяча и одна минута. Том 4

Взвейся скорей поподнебесью, прилети ко мне ясным соколом!»

Потянул с юга тихий ветерок, зачернелось на небе темное пятнышко и спустилася серая утка перед стариком Фомой… Смотрит Иванушка-дурачек, не надивуется, что такая за утка чудная; не только у иного крестьянина, а даже и на барском дворе такой нет ни одной: крылушки у ней сизые, лазоревые, головка бисерная, вместо глаз два бриллиантика; пройдется по земле, остановится и выронит вместо яйца большой изумруд!.

– Вот, говорит старик Фома дурачку Иванушке, вот тебе, сын мой любезный, подарок мой; поминай меня им! Когда тебе будет нужда в чем, покличь к себе серую уточку, будет несть она тебе яйца, и за каждое её яйцо дадут тебе всего, что только тебе надобно. Ступай-же теперь домой, да смотри, ничего не говори братьям до-время.

Запел первый петух, опустился старик Фома опять в свою могилу, камень белый на место стал; вспорхнула-полетела сизая уточка на полдень.

Подтрунивают над ним братья, подсмеиваются: «что, дурак, видел во сне хорошего? не унес ли кто батюшку из могилы?» ничего я не уял страшного, отвечает дурачек-Иванушка, а привиделось мне во сне, будто две совы смеялись над филином, что он днем плохо видит.

«Дураку дурацкие сны и грезятся, примолвили братья дурачка-Иванушки.

Наступает вторая ночь, посылает средний брат дурачка – Иванушку к отцу на могилу.

– А ты что ж нейдешь?

«Да я вчера дрова колол да ногу себе порубил, так мне теперь больно и ступить на нее.»

Стал Иванушка-дурачек отнекиваться; обещает средний брат ему за труды красный кушак7» купить. Согласился идти дурачек-Иванушка.

Пришел он опять на могилу к отцу и лег там попрежнему.

Настала полночь; загудело под землею, захрустели-затрещали кости покойников, повернулся белый камень, что перышко, встал старик Фома из могилы, спрашивает:

– Кто пришел ко мне на могилу?

«Я, батюшка, твой сын, дурачек Иванушка.»

– А где же средний мой сын?

«Он, батюшка, говорит, что ногу себе порубил, так не может сюда идти.»

– А, понимаю!..