У Кошки 9 жизней. Книга 2

Катя только-только собрала разбросанные по земле финики и выбрала из корзины помятые фрукты, как до ушей донесся уже знакомый топот. Лица соседок побелели, и женщины схватились за головы.

– Селеста, прячься! Это они!

И точно – через мгновение на площади возникли знакомые всадники. Торговки едва успели спрятать испуганную девочку среди своих корзин, как на полном скаку кони налетели на Катин товар. Корзинки жалобно хрустнули и перевернулись, фрукты разлетелись, а лошадиные подковы нещадно давили и крушили все на своем пути.

Присутствующие молча наблюдали за творящимся бесчинством, но никто из них не решался вмешаться.

Это не означало, что в их сердцах не было ни капли жалости, напротив – каждый по-своему сочувствовал свалившейся на голову Селесты беде. Но в первую очередь любой житель думал о себе, своей семье и детях, что станется, если гнев герцога Фарнезе обрушится на них? Ответ был неутешителен, для большинства деньги, вырученные от продажи фруктов, были единственным средством для существования.

Люди просто боялись, и, увы, как это часто бывает, страх способен пресечь даже самые благородные порывы.

Через пару минут все было кончено. Катин товар превратился в одно большое месиво, в котором сиротливо плавали прутья от корзинок и косточки некогда чудесных плодов. Всадники же торжествующе оглядели торговую площадь и скрылись из вида. Некоторое время люди не могли пошевелиться и удрученно взирали на учиненную расправу.

Каждому было грустно и досадно, но можно было только представить, что сейчас творилось в душе Кати. Оглушенная, она невидящим взором смотрела в одну точку и, казалось, даже не слышала обращенных к ней слов.

– Ох, Селеста, что же теперь будет?!

– А ведь мы предупреждали! Герцог не прощает обид!

Девочку била нервная дрожь – не столько от страха перед наказанием тетки, сколько от царящей на свете несправедливости. Ну как же так! Почему этим самовлюбленным, не видящим ничего кроме роскоши и богатства, баловням судьбы все сходит с рук? По какому праву они могут решать чьи-то судьбы, насмехаться над слабыми и бедными.

Неужели деньги стали единственным мерилом человеческой сущности, как в 18 веке, так и в 21?!

Катя задыхалась от захлестнувшей ее обиды и не сразу заметила приближающуюся грозно размахивающую руками фигуру. Агата, как будто почувствовав неладное, решила проверить, как идут дела у ее племянницы.