У Кошки 9 жизней. Книга 2

И оно не заставило ее ждать.

На следующее утро, едва рассвело, в мастерской появился Бартолло собственной персоной. В руках он сжимал огромный холщовый мешок, а глаза светились от счастья.

– Что это? – удивленно переглянулись ребята.

– Очередной заказ, мои дорогие! Очередной заказ! И знаете от кого? От самого мэра!

– Мэра?

– Именно! Я тоже сначала не поверил, но это правда! Вчерашнюю маску купили, едва я выставил ее на двери! И вот результат! Уже сам мэр заинтересовался моей мастерской! А это, знаете ли, большая удача! Каждый год в дни карнавала у него проходит большой прием, человек на 200 не меньше, где присутствуют самые именитые и состоятельные гости! Бончелли, Карлоне, Фарнезе!

Кате показалось, что она ослышалась.

– Как вы сказали?

– Я сказал, моя девочка, что у нас впереди прекрасные времена!

– Нет, нет, я не об этом! Какую фамилию вы только что назвали?

– Селеста, ты меня удивляешь! Герцог Фарнезе! Неужели ты о нем ничего не слышала?!

Катя нахмурилась.

– Слышала, – задумчиво протянула она.

 – И похоже даже встречалась…

– С самим Фарнезе? Вот так удача!

Девочка благоразумно промолчала и не стала вдаваться в подробности этой встречи. Однако, как только за Бартолло закрылась дверь, она отбросила маски и забилась в самый дальний угол. Внезапная перемена настроения не укрылась от глаз ее друга.

– Селеста, что с тобой? Ты расстроена?

Катя криво усмехнулась.

– Нет, ну что ты, со мной все в порядке. Просто не думала, что опять услышу это имя!

– Ты о Фарнезе? – догадался художник.

 – Постой… А не тот ли это всадник, по чьей милости у тебя потоптали весь товар…

– … и обозвали маленькой дрянью… Да, Габриэль, это он, и клянусь, он еще об этом пожалеет!

Дела в мастерской шли в гору. Бартолло и его помощникам приходилось крутиться с раннего утра до позднего вечера. Но наличие работы лишь радовало – Габриэль наконец-то смог купить новые краски, кисти и холст для будущих картин. Окрыленный юноша часами сидел над карнавальными масками и скрупулезно выводил каждый листик, каждую завитушку.

Что и сказать, его работы можно было назвать поистине произведениями искусства. Неутомимая фантазия подкидывала все новые и новые образы, отчего в постоянно пополнявшейся коллекции не было ни одной похожей на другие маски. Пейзажи, спелые фрукты, изящные цветы, чьи лепестки, буквально трепетали на ветру… Казалось, Габриэлю было под силу вдохнуть жизнь в любой, даже самый незатейливый орнамент.