Угнанное пианино

– Ага…

– Ну, ладно, всё… – Богдан решительно уселся за стол. – Свечи, торт… Вероника, ты в самом деле ждала меня! Так приятно!

Но добрая девочка Вероника сейчас не думала о том, кого она пригласила к себе отмечать Восьмое марта. Мысли её были заняты бедным страдальцем в полосатой пижаме…

Нет, решила Вероника, так нельзя. А если она когда-нибудь сделает то, что Богданчику не понравится? Что ж это он – возьмёт и её точно так же выгонит, как сейчас Антошу Мыльченко?..

– Богдан, погоди садиться за стол, – твёрдо сказала Вероника.

 – Нужно пойти и вернуть Мыльченко из подъезда. Хотя бы за тем, чтобы он свои ботинки забрал. И шапку. А ещё надо извиниться перед ним – и пусть он потом домой идёт. Так что давай, иди в подъезд и позови его.

Богдану, признаться, и самому было как-то не по себе от того, что он Гуманоида выставил. С одной стороны, он повёл себя как решительный мужчина, а с другой… Ну жалко же дурачка… К тому же Вероника говорила весьма сурово и требовательно.

– А может, давай ему просто позвоним – и скажем, что пусть заходит за вещами? – предложил он.

– Нет, – ответила Вероника, – я номера его мобильного не знаю. И никогда не интересовалась.

– А, ну, ладно, – вздохнул Богдан, поднимаясь со стула. – Пойду найду я этого Гуманоида, всучу ему его шапку, штиблеты. Но чтобы духу его здесь не было!

– Давай, давай скорее! – Вероника бросилась к двери и распахнула её. – Веди его сюда!

Богдан понёсся в подъезд. Минут пять Вероника ждала его…

– Ну? Что вы там? – нетерпеливо воскликнула она, едва входная дверь снова распахнулась.

– Нету Гуманоида нигде, – понуро ответил раскрасневшийся от беготни по лестницам Богдан. – Я весь подъезд обежал, на улицу даже выскочил – нет его ни возле дома, ни во дворе…

Вероника представила, как холодно, сыро и снежно сейчас на улице.

– Ты жестокий, ты злой человек, Богдан! – воскликнула она и топнула ногой. – Разве можно так поступать с людьми? Из-за тебя Мыльченко пропал! Ты его выгнал, выгнал, а это подло! Не хочу тебя видеть!

С этими словами она повернулась на каблучках лаковых туфелек, убежала в комнату и, сложив руки бубликом, уселась на диван.

– Вероника, ну а как же быть-то… – начал Богдан, несмело подходя к ней и растерянно разводя руками.

– Никакой Вероники! За это я знать тебя даже не хочу.

И тут Богдан не выдержал. В конце концов – или он, или Гуманоид! Да что же это такое!

– Ну и не надо! – крикнул он. – Каприза, тоже мне.