Удар. Кикбоксинг для чайников

Чертова матпомощь! У меня вообще-то тоже есть гордость… Нельзя хотя бы не орать? Я даже согласен тащить твою долю, только заткнись ради бога! Сволочь… Надрываюсь тут, а он на все готовенькое.

В итоге пришлось до конца отсидеть дополнительные занятия, а после переть домой коробку вакуумных упаковок с готовым рисом. Выбросить не вариант, ведь Тончжу потом с меня спросит. Господи, давай уже резче! Чем ты там занят таким важным?

Сквозь матовое окошко входной двери сочился свет. Похоже, папа уже дома. Среда, десять минут двенадцатого… Вообще-то в это время он должен быть еще в пригороде.

– Па, уже дома? – крикнул я.

– Пи… пи… писатель, Ва… Ва… Вандыги…

Вместо голоса отца послышался лепет дяди Мингу.

– И ты здесь? – удивился я. – Ну какой писатель… Договорились же.

Чтобы его понять, нужно дослушать до конца, но я могу догадаться по первому слову.

Дядя танцует в кабаре. Но это не то, о чем вы подумали. Он всего лишь платный партнер по танцам, и точка. Когда бизнес был на грани банкротства, хозяин кабаре схватился за последнюю соломинку и нанял профессионального танцора.

Джиттербаг[2 - Джиттербаг – танец, разновидность свинга, общим стилем движений напоминающий буги-вуги и рок-н-ролл. Пик популярности пришелся на 1930–1950-е годы. – Прим. ред.] в исполнении дяди Мингу – просто улет! Главное – держать лицо и точно двигаться, иначе выйдет слащавая каша. А дядя зажигает так, что и партнерша, и зрители буквально визжат от восторга. «Вы – чудо! Я оплачу еще танец», – говорит она. «Ко… ко… конечно», – заикается он и мигом теряет очарование…

В нашей квартире на крыше рядом со шкафом появились предметы, которых раньше здесь не было. А именно – синие пластиковые коробки. Мы что, опять переезжаем? Из одной торчала штанга для вешалок. Наверное, там одежда. А в остальных? Откуда у нас столько тряпок? Или это сценические костюмы?

– Пиши сочинения, тренируйся и сможешь поступить. Сынок… Эх, ну что с тобой делать! Ладно, давайте ужинать, – сказал папа, похлопав по одной из коробок, как будто с ней и разговаривал.

«Сынок, я тебе желаю лучшей жизни, а для этого пиши, сочиняй истории!» – вот что он хотел, но не мог сказать вслух. В наше время книг не пишет только дурак. И я, к сожалению или к счастью, и есть этот самый дурак. Но по злой случайности роль горе-писаки выпала именно мне, и избежать ее никак не получалось.

Отец уверовал в мой «талант», когда мне было шесть лет. В Корее есть одна песенка, которую знают все дошколята.