Удивительные дети (сборник)

Когда он закончил, все захлопали, и Санька радостно спросил:

– Ещё выступить?

– Ещё! – закричали зрители. – Давай!

– Сейчас, сейчас! – Он поднял кверху голову, а руку выставил вперёд. Видно было, что любит он выступать.

Я памятник себе воздвиг нерукотворный! —

заорал он.

На сцену выбежал вожатый, взял Саню за руку и увёл. Вожатый сейчас же вернулся и сказал:

– Дорогие гости, наш конферансье несколько превысил свои полномочия, вместо того чтобы объявить номер «Танец матрёшек» в исполнении сестёр Трендафиловых, он спел песню…

Но тут зрители закричали, засмеялись, не дали вожатому говорить, требуя на сцену Саньку.

– Пусть прочтёт! – кричали зрители.

Вожатый ушёл, и опять вышел Санька.

Я памятник себе воздвиг нерукотворный! —

заорал он сразу.

К нему не зарастёт народная тропа!..

Он прочёл всё стихотворение с вытаращенными глазами, и все остались довольны. Все просили ещё что-нибудь исполнить, а когда появился вожатый, некоторые зрители даже засвистели.

Они ни за что не хотели Саньку отпускать, и он рассказал сказку писателя Козлова в своём изложении. Опять все захлопали и не хотели его отпускать. Но тут опять на сцене появился вожатый и, не обращая внимания на недовольство зрителей, всё-таки Саньку увёл.

На сцену выбежали девчонки в костюмах матрёшек.

Сзади шмыгали носом. Я обернулся и увидел того самого мальчишку-рыболова. Он меня тоже узнал и к губам палец приложил, чтоб тише. А рыбой от него пахло – жуть! Он ведь её всё время за пазуху пихал.

Может, и сейчас у него там кой-какая рыба есть…

Матрёшки подняли клубы пыли, но, несмотря на это, ещё сильнее застучали ногами, как будто хотели всю пыль выбить окончательно.

После но?мера матрёшек зрители опять стали вызывать Саньку, а матрёшки думали, их вызывают, радостные, выбежали на сцену и ещё раз сплясали. Третий раз они уже не стали плясать – наверное, поняли, что это не им аплодируют. Видно было из-за занавеса в глубине сцены, как вожатый упрашивает Саньку выступить, а он ломается.

Наверное, обиделся, что ему вначале не дали выступить. Но в конце концов Санька вышел, оглядел всех, подмигнул кому-то (наверное, мне) и крикнул:

– Концерт пляски!

И стал плясать так, что первые ряды встали со своих мест и отошли в стороны к стенам – он поднял столько пыли, что даже двадцать сестёр Трендафиловых не смогли бы этого сделать. Некоторые стали чихать и кашлять.