Битва полчищ

Смотрел на пробуждающееся из долгой спячки-небытия Пятое Заклинание.

И по коже у него бегали мурашки.

– Ты собираешься меня убить? – спросил колдун.

Да.

Это не было словом. Не было телепатическим сигналом. Это было… пониманием. Пятое Заклинание каким-то образом превращало свои мысли в факты. Факты, абсолютно понятные всем поблизости.

– Я не смогу тебя переубедить? – уточнил Клевентин.

Нет.

– Никак?

Назови хотя бы одну причину, по которой мне не следует этого делать.

Это было уже кое-что.

Пятое Заклинание перестало отвечать односложно. Вступило в диалог. Клевентин слегка приободрился и сказал:

– Я могу дать тебе гораздо больше моей души. Сотни, тысячи душ!

Я получу их и без твоей помощи. Смирись и не пытайся бежать. Сейчас ты умрешь.

Клевентин почувствовал сильный шум в голове. Пятое Заклинание оказывает очень мощное гипнотическое воздействие. Обычный человек и даже более слабый колдун уже с радостной улыбкой шагал бы навстречу смерти.

Но Клевентин Предатель – колдун восьмого уровня.

Он способен сопротивляться даже такому страшному внушению. Да, у него появилось желание расслабиться и спокойно умереть, но он отогнал его усилием воли.

Однако этого еще недостаточно, чтобы остаться в живых. Двести пятьдесят лет назад Пятое Заклинание убило пятерых колдунов восьмого уровня. Их сила воли была не слабее, чем у Клевентина.

Мановые щупальца Пятого Заклинания уже протянулись к Клевентину. Уже почти коснулись его. Уже… но тут он выхватил из кармана нечто вроде глиняной тарелки, испещренной сложными знаками, и Пятое Заклинание отдернулось, словно обожженное.

– Утихомирься, – приказал Клевентин. Его глаза стали злыми.

Что ты сделал? Что это за предмет?

– Ты не узнаешь его? – приподнял брови Клевентин. – Это то единственное, что могло… что может тебя уничтожить. Ты – невидимый, бестелесный, неосязаемый, живущий в потоках эфира, состоящий из маны, питающийся душами… и единственное, что может тебя уничтожить – этот маленький фокус, разрушающий любые заклинания.

Мне больно. Я распадаюсь. Прекрати.

– Да… Именно этой тарелкой Садкаличета Мысль когда-то тебя уничтожила. Скольких ты выпил тогда?

Я не знаю. То был не я. То был другой.

– Но ты – то же самое заклинание, – нахмурился Клевентин. – Разве у тебя не сохранились воспоминания предшественника? Разве ты не помнишь, что произошло в Иххарийском гимнасии двести пятьдесят лет назад?

Не помню. Я ничего подобного не делал.