Код Рублева

Пока!

Марго еще с полминуты стояла перед телефоном с трубкой в руке, нахмурив брови и закусив нижнюю губу. Затем быстро набрала номер дьякона.

– Отец Андрей?

– Да, Марго, здравствуйте. Что-то случилось?

– Портье из «Метрополя» убит. Нас с вами ищут.

Дьякон помолчал.

– Что вы намерены предпринять? – спросил он после паузы.

– То же, что и раньше. Встречаемся возле метро и идем к доктору Бергу. И не забудьте переодеться. Джинсы, свитер, какая-нибудь куртка. Они будут искать человека в рясе.

– Понял.

Но они могут узнать и вас.

– Не узнают, я сменю прическу. Через десять минут вы должны убраться из дома. Все, до встречи!

5. Великолепная четверка

1919 год, октябрь

Для заштатного городка с населением в двадцать тысяч человек шинок был не таким уж и скверным. Можно даже сказать – роскошным. Большой зал на двадцать с лишним столиков, сколоченных из прочных дубовых досок, такая же прочная высокая дубовая стойка, из-за которой выглядывала напомаженная, щекастая голова хозяина – маленького, юркого человечка в белой рубашке и шелковой, видавшей виды жилетке.

Шинок шумел многоголосым хором, дымил дюжиной прокопченных махрой мужских глоток. Дым из редких папирос и наспех свернутых самокруток нависал над столами мохнатыми шубами, а душный, спертый воздух шинка пьянил не хуже горилки.

В прошитом пьяными голосами тумане, подобно юрким подручным сатаны, сновали половые, держа на растопыренных пальцах подносы с выпивкой и закуской. Где-то за завесой дыма надсадно пиликала скрипка.

На сцене, сколоченной из свежих сосновых досок, выступала заезжая знаменитость – певица Жозефина, больше известная как Евдокия Васина.

Публика состояла в основном из мужчин. Часть из них была одета в черные мундиры – форму бойцов армии батьки Махно, другая часть – в пиджаки, сюртуки, поддевки, меховые жилеты, в общем – в то, что бог послал. Роднила всех лишь хрустящая кожа портупей с болтающимися на бедрах кобурами.

В самом неприметном углу шинка, за столом, сидел черноволосый мужчина лет тридцати – тридцати пяти, худощавый, но с широкими плечами и мускулистой шеей.

Щеки мужчины покрывала густейшая щетина. Черные усы потеряли былую ухоженность, но позорно обвиснуть не успели и все еще не без некоторой лихости топорщились в стороны. Взгляд у мужчины был мутноватый, общее выражение лица – флегматично-философическое. Одет черноусый был в светлое, сильно заношенное летнее пальто, в вороте которого виднелась белая, несвежая рубашка.