Улица Зелёная

Но Прабаша уже щупала мокрый лоб Матвея, уже волновалась:

– Почему ты весь такой расквяканный?

Прадед возмутился, несмотря на свою сдержанность:

– Что за «расквяканный»?! Нет такого слова!

– Ну, разбрюханный, – согласилась прабабушка. – Какая разница? Ребёнок потный, рубашка перекрутилась… Может, он болен?

– Я здоров, – сказал Матвей и поправил рубашку. – Я просто…

– А куда ты так торопишься, что даже взмок? – спросил прадед.

– Я… я… – Заикаясь, Матвей наконец сообразил, куда так торопится: – Вельзевула кормить.

– Ничего, сейчас твоя прабабка скажет петуху, что мы сыграли пять – два и всыпали хвалёной команде, и он забудет свои обиды! – усмехнулся прадед.

Вместе с прабабушкой Матвей пошёл в сарай сыпать Вельзевулу зерно. Прадед же услышал, что в калитку кто-то стучит, и пошёл открывать. Гамбринус зарычал. За калиткой на улице стояла разгневанная Зоя Петровна.

– Где ваш мальчик? – сказала она вместо «здравствуйте».

– Дома, – спокойно ответил прадед.

– А где мои дети? – ещё громче спросила она. – Трое!

– Простите великодушно, но это надо у вас спросить, – ответил прадед.

– Ваш мальчик их увёл! Сторож видел их возле вашей калитки! – Разгневанная Зоя Петровна наступала на прадеда. – Они у вас!

Гамбринус не любил, когда сердито повышали голос, и потому он предостерегающе рявкнул. Издали, от сарая, раздалось боевое кукареканье Вельзевула.

– Только тебя мне тут не хватало, – сказал про Вельзевула прадед.

А Зоя Петровна приняла это на свой счёт.

– Что-что?! – возмутилась она и стала красная как свёкла.

Но услышала позади себя знакомый голос:

– Зоя Петровна-а-а! Панков все мои шишки в общий мешок пересы-ыпа-ал!

Она живо обернулась. Дети были тут, все трое! Тащили из леса одну сумку шишек. Одну на троих. Лентяи, лодыри! И Пискля, конечно, как всегда, жаловался и хныкал.

– Всё в порядке, нашлись? – улыбнулся прадед.

Но Зоя Петровна не хотела отступать.

– Идите в группу! – приказала она сердито, и дети поскакали в группу. А сама повернулась к прадеду: – Всё равно безобразие! Ваш мальчик отвлекает внимание целого коллектива! Он нам мешает! И ваша длинная собака лает! – Воспитательница неодобрительно взглянула на Гамбринуса и пошла прочь.

– Не лай, прошу тебя, – попросил прадед Гамбринуса. – Ты же не пустолайка, ты же подаёшь голос только в крайних случаях. – И почесал псу ухо.