Уна. Семь прях. Книга 4

– Каких – таких?

– Которые верят этому стуку и открывают двери.

Элоис усмехнулась и сказала:

– Хотела бы я знать об этом раньше. Научила бы этому стуку одну непоседливую девочку.

Я не знала, кого Элоис имеет в виду, но и спрашивать не стала. Мало ли какие тайны хранит эта лодочница. Я видела, что и ее, и ее сына съедает какая-то тревога, они тосковали по кому-то, кто был с ними, а теперь далеко.

Однажды к Элоис пришла женщина с такими же белыми волосами, какие были у всех на Элише. Элоис не было дома, но я не испугалась.

– Ты Уна, да? А я – Эрли.

Я подняла на нее глаза. Эрли! Так звали одну из дочек Лурды! Значит, эта женщина тоже с Элиши? Я спросила ее об этом, но Эрли покачала головой:

– Нет, я никогда не видела Семи островов, но мои родители родились и выросли там: мама на Лассе, а папа на Птичке. Судьба забросила их сначала в Рионелу, а потом – в Алекту.

Я покачала головой.

– А в Рионеле?

Нет, там я тоже не была.

Наш разговор получался трудным, будто ему приходилось перебираться через огромные валуны, завалившие тропинку.

– Рионела очень далеко отсюда, на краю земли.

Опять они про этот край!

– Нет, – сказала я сердито. – На краю земли – Веретено, мой остров, а за ним есть еще Ворота смерти, но туда никто не плавает, даже птицы не садятся на них отдохнуть. Оттуда приходит зима.

– Да! – беловолосая Эрли оживилась, будто услышала старую сказку, которую знала когда-то, но забыла. – Мама пела мне песню о Зимнем доме!

И она запела чистым, звонким голосом:

У пряхи одной сломалась прялка,

У другой – упало веретено.

У пряхи третьей запуталась нитка,

Четвертая нить порвала.

А пятая спать легла, не закончив труды,

Не смотала нитки в клубки.

Шестая забыла имя свое,

Седьмая – все имена.

Лори-лори-лори-ла,

Забыла все имена.

Лори-лори-лори-ла,

Так родилась зима.

Я сидела, сжавшись в комочек, боясь пошевелиться и спугнуть песню. Почему-то я знала ее, будто бы помнила, будто бы сам ветер Веретена напевал мне ее вместо колыбельной. И я знала, о чем говорится в песне дальше.

Дом пустой, холодный дом,

Дом старухи-зимы.

Страх и холод ползет из него

На мой любимый мир.

Проснуться не может пряха,

Распутать не может нить.

Черные ворота смерти

Настежь растворены.