Уровень дзета

Основания пальцев светились так, как на картинках в детских книжках изображают радиоактивное сияние хоровода новогодних елочек, и из центра этого сияния тянулось что-то странное, синее-синее.

Диди. Тут имеются в виду елочки и книжки Дюшкиной родной Земли-11. На других планетах елочки-мутанты не светятся и новогодние хороводы не устраивают.

Очень медленно и осторожно Клюшкин вытянул вперед вторую руку и раскрыл ладонь. Она тоже сияла таким же глубоким сине-черным светом. Дюшка потрогал одной рукой другую.

Сияние не пропадало, нити тоже. На мгновение Клюшкин подумал, что это не нити, а просто лучи. Может, это такой спецэффект при переносе между мирами, что-то вроде этого… электростатического поверхностного заряда, или напряжения, или как там его? Но, попробовав «луч» на ощупь, убедился: это нить. Плотная и шершавая. И мокрая.

– Мокрая, наверное, от дождя, – пробормотал он.

Откуда она? Дюшка напрягся и вдруг вспомнил: Эля! Да! Последнее воспоминание о Земле-4 было такое: Элина бросается к нему, хватает за руку и… и вроде бы на ней был такой браслет, из ниточек, вроде бы она намотала его ему на руку и… и после этого Дима, очевидно, закрыл капсулу переноса и отправил его… сюда.

Да, так все и было. Но почему теперь эта нить разделилась на несколько и растет из его руки?

– Ладно, ерундиссимо с плюсом, – пробормотал он. – Может, это мне все снится или мало ли что. Когда все окончится, спрошу у Димы, что это было.

Но пока что ничего оканчиваться не собиралось.

Нос все еще чесался. Дюшка попробовал потереться им о плечо, но потом плюнул и потер рукой. Нить вроде бы не мешала.

Нос больше не чесался.

Дождь продолжал моросить.

Земля под ногами покачивалась.

Клюшкин стоял дурак дураком и не знал, что делать. Попробовал хотя бы сесть, но, опустившись на одно колено, передумал. Ну вот, теперь еще и левая брючина мокрая и грязная!

«А вдруг это надолго? Лет на сто? – с ужасом подумал он.

 – Что делать-то? Что же делать?!»

Спустя примерно муточас, а может, и мутодва Клюшкин начал беспокоиться всерьез. Часы, которые носила консьержка Мария Клушкина, так и остались на Дюшкином запястье после того, как ему вернули его родной облик. Но они стояли. Не показывали ни мутовремя, ни время Земли-4, ни какое-либо другое. Вероятно, в межмировом, космическом или как его там, пространстве примитивные механизмы не работали.