Урюкшай. Сборник

Что-то рядом затрещало, хлев зашатался, Серафим растерялся сначала, но потом немного пришел в себя и отошел от хлева на несколько шагов. Когда все стихло, глянул он, а вместо сгнивших бревен, красовались в стене новенькие бревна. Он потрогал их рукой с опаской, убедился, что это настоящие бревна и уложены они вместо сгнивших бревен очень хорошо. Заглянул внутрь хлева. Там сверкал желтизной новенький пол, были установлены новенькие кормушки, заменена оконная рама. Не узнать хлев, лучше прежнего стал.

Хозяйка смотрит на это чудо и тоже улыбается.

–Вот тебе и подожок,– ухмыльнулся Серафим.

При помощи подожка поправил он баню, которая тоже изрядно подгнила. Зашел как-то в амбар, а там зерно для посева хранилось. Прошлым летом из-за засухи плохой урожай был, семена неважные тоже уродились. Взял рукой он горсть зерен и задумался.

– Что делать? Не будет доброго урожая и в этом году,– размышлял он вслух,– и поменяться не с кем, у всех такая беда, а купить хорошие семена, денег маловато.

Держит он зерна в руке и головой качает, а подожок к сусеку приставил.

– От такого зерна колоса наливного не дождешься,– вздохнул он еще раз,– даже цвет у них какой-то бледноватый.

Но что это? Зернышки на глазах стали выправляться, прибавлять в весе, наливаться золотистой спелостью. Хорошо, что сусек был, не полностью засыпан зерном, а то высыпалось бы оно на пол. Таких отборных семян, Серафим еще в жизни не видывал.

Про чудесный подожок жена не вытерпела и рассказала по секрету соседке.

Та, естественно, тоже по секрету рассказала другой соседке. Вскоре об этом узнала вся деревня и, естественно, Иван с Максимом.

– Нехорошо, получается,– возмущался Максим,– мы шли втроем по дороге, подожок нам всем должен принадлежать.

Об этом думал и Иван, но он не знал, как приступить к Серафиму, чтобы он как-то поделился подожком. Пошел он посоветоваться к Максиму.

– Чего тут думать?– сразу решил Максим,– пусть подожок день побудет у меня, день у тебя и день у Серафима.

А чтобы все было справедливо, пусть и мое ведро день побудет у меня, день у тебя и день у Серафима.

– А как быть с моими сапогами?– спросил Иван.

– Также как с подожком и ведром.

– Но тебе они будут большими, а Серафиму ни в жисть на ногу не влезут.

– Если тебе жалко своих сапог, подожок мы будем только друг другу передавать.

– Не жалко мне сапог, Серафим может не согласиться.