Усену: Дорога к Телецкому озеру. Цикл «Усену». Книга Первая

– Ита, успокой его! – сказал Охва.

– Риш ты должен успокоится, трава высасывает из тебя болезнь. Потерпи, а то до крови расчешешь, скоро пройдет.

Ита подбежала к Ришу, попыталась успокоить его лапы. Но вскоре поняла, что это не так легко. Тогда она взяла в лапы мордочку лисенка. Риш, почувствовав нежное прикосновение ее лапок, начал успокаиваться, утопая в голубых глазках кошечки, в которых читалась грусть и печаль. Но причину которой, Риш никак не мог разгадать.

Пока Ита успокаивала Риша, Охва принялся собирать новую партию растений.

– На, пусть он съест их, – протянул орешки Ите, начавшей кормить ими Риша.

Затем Охва продолжил жевать травы. Быстро закончив, он вынул их, снял старые.

Ита приложила новую жвачку из трав к ранам лисенка.

– Эти травы помогут заживлению ран, – пояснял Охва.

Перебросив взгляд на Усену, он продолжил:

– А теперь твоя очередь.

– Да-а, не легко тебе пришлось!? – протянул он, рассматривая его раны.

– Укусы на шее, неглубокие, но крайне болезненные. Задняя лапа сломана!

Остановив на ней свой пристальный взгляд, Охва поспешил возразить сам себе:

– А, нет! Не сломана, но обездвижена. Причиной всему… Дробь! – чуть громче проговорил Охва, узнав чей подчерк, нес на себе барсенок.

– Значит, это был человек!? – тяжело вздохнул Охва. – Снова.

– Ита, если ты закончила, принеси снега и побольше.

– Начнем с небольших ран, – сказал Охва Усену, и принялся жевать растения из первой кучки.

Разжевав, Охва и Ита принялись прикладывать ее к многочисленным ранам и укусам. Как и Риша, Усену обуяла жажда чесания.

– Ита помоги ему! – сказал Охва, но Ита не двигалась с места, боясь приблизиться к барсу ближе, чем была сейчас.

Ее маленькие глазки поглядывали на него изредка из-под лобья с некой осторожность и тревогой.

– Не надо я сам, – сказал Усену, заметив, что Ита его побаивается.

Чтобы успокоит зуд, барсенок подмял хвост под переднюю лапу и вцепился в нее когтями.

– Я сейчас вернусь, – сказал Охва, уходя вглубь своего жилища.

– Теперь я займусь твоей лапой, – начал Охва выходя из темноты, со свертком древесной лозы, порезанной на полоски.

Разжевав еще травы, но изменив состав, Охва сам начал осторожно прикладывать жвачку к ранам.

– Ита, осторожно обмотай лапу, надо обездвижить ее! А ты, – обращался он к Усену:

– Постарайся не двигать ею.