Нефертум. Запретная звезда

Некая Вечерница просила у наместника разрешения на перевод из Йоруна в Джак-Джук, в котором у нее осталась младшая сестра и больная мать. Она даже предлагала Атису взятку, какая прелесть. Взгляд его лишь на мгновение задержался на фразе: «…рассчитываю на ваше понимание». Атис перевернул письмо (служба в Магистерии научила его читать письма с обеих сторон), но там было пусто. Он вернул письмо в конверт и положил в четвертую стопку, «уже неважно» – называл он ее про себя, остальные же именовали ее мусорной корзиной.

Первое, чему учат в Академии, так это тому, что интересы Королевства всегда важнее личных. Ты маг, а значит, безымянный солдат Нефера. Ты приносишь присягу, в которой клянешься в верности Альхору, Королевству и Королю. Пройдет еще немало лет, прежде чем они поймут, что отчаянные времена требуют отчаянных мер. Можно было бы написать именно такой ответ, но Атис вдруг подумал, что не хочет тратить на него время. Если он будет отвечать на каждую просьбу, во всем Нефере не останется бумаги.

После Атис подписал приказы о переводе новых магов для охраны Королевского дворца, тщательно изучив сведения по каждому, еще двоих он отверг и уже к трем часам дня решал вопрос о переводе новых мороков на сторожевые посты. Чудовищ развелось слишком много, особенно в Йеффеле, и черти уже не справлялись. Атис прочитал доклады крылатого патруля и мрачно подумал, что, если так будет продолжаться, скоро всех магов ждет одна участь – сражаться с чудовищами.

Он как раз закончил с приказами, когда в дверь постучали. Атис пригладил складки на сутане и выглянул в коридор.

– Минейр, извините за беспокойство, – на пороге стоял его приказчик. – Вас ожидает Лорд-Магистр.

Раньше кабинет Лорда-Магистра располагался в самой северной части Магистерии, над научным корпусом, но недавно он занял комнаты Короля. Добраться туда можно было двумя путями: сквозь путаные коридоры, натолкнувшись на десяток магов, или же прямиком через двор.

Почему Ибекс его вызвал? Обычно он назначал встречи за несколько дней, такая внезапность вызывала неприятное волнение.

Туфли мягко ступали по ковру темно-синего цвета, напоминающему ночной пруд: распустившиеся кувшинки, переплетение стеблей, отражение звезд, прыгающие лягушки. Свет из витражных окон цветными лоскутами падал на стены, натертые белоснежной известкой.