Фантастические приключения авантюристов

Все вместе они снова подсели к столику и принялись пить чай (а что в поезде еще и делать?), выбалтывая позвякивающими о стекло ложечками всякие недостойные мысли о преступном мире. Ну, в самом деле, какой может быть преступный мир, когда за окнами такое радостное солнце, когда что-то свое, веселое, дорожное выстукивают колеса, и так приятно щекочет ноздри свежезаваренный смородиновый чай?

Аришка была согласна так ехать и ехать, забыв о всяком преступном мире…

Но, едва они сделали по первому глотку – в дверь постучали.

Нет, это был не стук проводницы, та не умела стучать вообще.

Стук был робкий и деликатный, но Ромка вдруг ни с того ни с сего принялся кашлять. Кашель, правда, состоял всего из двух эпизодических покашливаний: «кхе- кхе, кхе- кхе», – но и они были достаточно выразительны.

– Войдите! – отвлеченная кашлем сына, чуть запоздало крикнула мама.

Дверь приоткрылась.

В образовавшуюся щель протиснулся как-то боком, словно стесняясь, человек. Человек был скорее пожилой, чем молодой, и скорее толстый, чем тонкий.

«Толстячок,» – мысленно окрестила его Аришка.

Толстячок, на первый взгляд, казался вполне симпатичным и безопасным, лицо его освещала улыбка вежливой доброжелательности.

– Извините, если помешал, – замер он у двери. – Я ваш сосед через купе.

И еще немного помешкавшись, вдруг сказал, спросил, вернее:

– Вы случайно в карты не играете? – перетасовал он в руках вдруг возникшую колоду.

Его взгляд остановился на папе, как на главном предполагаемом игроке в карты.

– Я? Что вы! Нет! Я пас! – замахал тот руками, будто ему предложили что-то такое, о чем порядочный человек и помыслить не может.

– Жаль, очень жаль, – огорченно вздохнул толстячок, но все еще продолжал смотреть, словно ожидая от него проявление мужской солидарности.

– Но я правда не умею, – папа беспомощно посмотрел на маму. Вслед за ним перевел взгляд и толстячок.

– Милая сударыня, может быть, вы выручите меня?

– Я? – мама растерялась, ей очень польстило обращение «милая сударыня». – Я бы с удовольствием. Но…

– Так в чем дело? – оживился тот. – Доставьте мне это удовольствие! Я был бы вам чрезвычайно признателен. Одному, знаете ли, скучно, а в моем купе больше никого нет.

Вид у толстячка и вправду был невеселый.

Мама бросила мимолетный взгляд на папу, уткнувшегося в очередной журнал.