Фарфоровая кукла

Она дернула отца, несшего обмотанную веревкой ель на плече, за рукав и остановилась как вкопанная. Старая невзрачная фарфоровая куколка в затертом платье смотрела на Элю грустными глазами. Казалось, что куколка вот–вот расплачется. Такое печальное выражение лица было у этой игрушки.

– Пап, давай купим эту куклу!

– А что-нибудь поинтереснее ты не могла найти? –  буркнул папа, но полез в карман за кошельком.

Он не привык отказывать дочери. Иван Тимофеевич очень сильно любил ее и баловал. Он протянул старушке, одетой в какие–то лохмотья, пятак.

– Держи, деточка! Это старинная игрушка. Обязательно повесь ее на вашу красивую елочку, и она принесет тебе удачу!

Девочка взяла игрушку и, сунув ее в варежку, натянула варежку обратно на озябшую руку. Нос совсем замерз. Эля прижала рукавичку к носу и побежала за отцом, который уже остановил нарядную повозку и, закурив папиросу, ждал дочь.

Все дети собрались в зале возле елки, которая распушилась и дарила яркий и праздничный аромат леса.

Матвей и Анна, старшие брат и сестра Эли, уже принялись вынимать из коробки самые красивые игрушки и вешать на елку. Это были разнообразные животные, выполненные из глины, дерева и стекла, снежинки и снеговики.

Фома с удовольствием помогал вешать игрушки туда, куда дети не дотягивались. Эля держала в руках свою старинную печальную куколку и никак не могла придумать, куда же ее повесить.

Эля недолюбливала Матвея за то, что он всегда дразнил ее, выводил из себя, врал и задирался. Ему было двенадцать лет. Неуправляемый, капризный эгоист. Анна напротив, была очень справедливой и доброй. Немного ленивой, очень восприимчивой девочкой четырнадцати лет.

Эля была самая младшая. Совсем недавно ей исполнилось восемь. Любимица отца.

– Зачем такую страшную вешать? Где ты ее взяла? – спросил Матвей, вырвав из рук Эли игрушку.

– Отдай! Она не страшная, она просто несчастная. У нее может быть нет друзей, и поэтому она такая грустная! –  крикнула Эля и больно, с размаха наступила на ногу брату. Тот взвизгнул от боли и отдал игрушку обратно Эле.

– Ты совсем что ли? Больно же! – он присел на одно колено, потирая рукой отбитую ногу, –  Когда ты повесишь на елку эту убогую игрушку, я сниму ее и разобью! –  обиженно прошептал Матвей, чтобы папа, проходящий мимо в этот момент, не услышал.