Феликс, Нэт и Ника и теоретически возможная катастрофа

Этой технологии полстолетия, но это не означает, что в ней легко разобраться. Тогда еще не существовало глобальной унификации, каждый проектировал как хотел. Подозреваем также, что существенную часть системы немцы где-то спрятали.

Феликс задумался, рассказать ли папе про силуэт, который он видел в кольце. Он и сам был не уверен, не привиделось ли ему это. Но, подумав, решил, что лучше будет обо всем рассказать. Даже если это ему привиделось. В таком таинственном месте все может оказаться существенным для решения загадки.

– Есть кое-что, что я должен тебе рассказать, – начал он неуверенно.

– Я знаю, – папа встал и оперся на перила. – Я слышал о твоих проблемах в школе. Каждый вечер разговаривал с мамой, поэтому я в курсе.

Феликс посмотрел на него растерянно и вдруг понял, про что именно папа говорит.

– Ты не поверишь, если я тебе расскажу, что случилось… – вздохнул он.

– Мама рассказала мне все. И ты прав – я не поверил. Потом подумал и понял, что на тебя это не похоже.

Ты слишком рассудительный.

– Это очень запутанная история, – начал путаться Феликс. – Ты не поверишь…

– Не оправдывайся, сынок, если в этом нет необходимости. Оправдывается виновный, запомни это. Я несколько раз разговаривал с папой Нэта. Он рассказал мне всю историю.

– Тогда ты знаешь, что нас кто-то подставил?

Папа кивнул и снова сел рядом с сыном:

– Важно то, что я хочу тебе сказать. Помни, ты всегда можешь прийти ко мне и к маме с любой проблемой.

Феликс подумал, что это не совсем так.

Он умолчал о фигуре в кольце. Доверие доверием, но нагромождение неправдоподобных совпадений может быть слишком даже для таких толерантных родителей.

Они сидели минут пятнадцать, глядя на корабль и далекий свет в море.

Вдруг Феликс заметил темный силуэт между кораблем и берегом. Он напряг зрение – ему не хотелось бежать домой за биноклем. В свете луны он увидел маленькую лодку и сидящего в ней сгорбленного человека, который… ловил рыбу.

* * *

В воскресенье вечером Феликс с мамой вернулся в Варшаву.

Он открыл двери ключом, что крепился на петельке штанов проволокой-спиралькой. Цабан на радостях чуть не опрокинул и его, и маму. Он подпрыгивал, крутился вокруг собственной оси, пищал, лаял, и нельзя было его успокоить ни просьбами, ни угрозами. Удалось это только колбасой. Феликс обошел дом, и, похоже, все было в порядке. Когда он зашел в кухню, мама склонилась над собакой, внимательно к ней присматриваясь.