Феноменальный П. Т. Гелиодор

* * *

– Пойдём туда завтра, – сказал дядя Сайрус тем же вечером, прервав тишину, нарушаемую лишь стуком столовых приборов.

В доме было сыро и голо, на потолочных балках темнели пятна мха. Семья Гелиодор вместе с дядей Сайрусом ужинала за столом при слабом свете масляных ламп, вокруг которых звенели насекомые. Стул Майлуса пустовал, но стояла тарелка с приборами, словно он мог войти в дверь в любой момент.

– Куда? – спросил П. Т., не отрывая взгляда от супа.

– Куда? – спросили близняшки.

– Нет, только он, – ответил дядя Сайрус.

– Только я – что? – спросил П. Т. растерянно.

– А нам почему нельзя? – заныли близняшки.

– Потому что теперь он мужчина в доме, – терпеливо объяснил дядя Сайрус. – Он и пойдёт.

– Куда пойдёт? – спросила Сельма.

– На Никель-Айленд, – ответил дядя Сайрус.

П. Т. распахнул глаза и рот, капля супа потекла по губам и шлёпнулась в тарелку со звуком первой дождины перед грозой.

– Правда?

– Я не согласна, – сказала Эрма, которая никогда ни с чем не соглашалась.

– И мы не согласны, – сказали Вельма и Тельма. И рассмеялись. Близняшки не всегда понимали, о чём говорят взрослые, но такова уж была их натура – они часто смеялись и всегда одновременно.

– Он пойдёт один, – сказала миссис Оливия. Больше она ничего не добавила, но этого хватило, чтобы положить конец спору.

На следующее утро, на рассвете, дядя Сайрус без особых церемоний сдёрнул с П. Т. одеяло и спихнул племянника на пол. П. Т. только что заснул: всю ночь он мечтал, строил планы, составлял списки вещей, которые купит на вырученные от продажи владений деньги, – и вдруг очутился на полу.

– Ай!..

– Пора, – сказал дядя Сайрус, сплюнув рядом с П. Т. комок жевательного табака, свой первый завтрак.

Дядя Сайрус, в отличие от своего брата Майлуса, был высоким и тощим, как засохшее дерево, но силы в нём было как у двоих. Его руки, длиной по колено, походили на свисающие с ветвей верёвки, и, когда он шёл, они раскачивались. Он был грубоват и неразговорчив; иногда они с матерью П.

Т. могли сидеть за одним столом больше часа, лущить фасоль или плести корзины из тростника, шить и резать по дереву – и не обменяться за всё время ни словечком, ни даже звуком. Молчали. Словно слова стоят денег и не следует растрачивать их попусту.

Дядя Сайрус говорил, что ему повезло, что он не женился, но правда заключалась в том, что ни одна женщина во всём округе Аспинок (и, возможно, во всём штате Коннектикут) не пожелала выйти за него замуж.