Ребенок

К середине декабря я позвонила домой и гордо сообщила маме, что мое денежное содержание можно значительно урезать – мне повысили стипендию.

– Доченька! (Мамин голос, как и всегда в минуты волнения, вышел за рамки ее голосовых связок.) Доченька, ты шагаешь в гору! Только не останавливайся на достигнутом! Вершина еще далеко.

Я положила трубку, едва не смеясь (в лифте были люди). Вершина? Пока что я не метила в альпинисты. Да, когда-нибудь будет и вершина. Но пока что я иду по цветущей горной долине вдоль шаловливой реки, меня обнимает любимый человек и я, прикрыв глаза от счастья, едва различаю вокруг недостижимо прекрасные пики.

IV

– И ты понимаешь, этот подонок еще и не дает мне денег на аборт!

– А что он говорит?

– Говорит, что вдруг не от него… А как может быть не от него, если у меня уже три месяца никого, кроме него, не было?! Нет, ну ты представляешь?

Нет, я не представляла. Я старалась со всем возможным сочувствием смотреть на изливающую мне душу соседку, но искренне проникнуться ее проблемами не могла.

Взамен я попробовала участливо поддержать беседу:

– И что ты теперь собираешься делать?

– Что? Деньги буду собирать по всей общаге. Врач сказал, еще недели две с этим можно потянуть.

Лена злобно раздавила в пепельнице окурок и, разом обрубая разговор, поднялась на ноги.

– Ладно, пойду – мне завтра к первой паре вставать.

Провожая ее до дверей, я заметила, что у меня уже переполнилось мусорное ведро, и пошла его выносить. Мусоропровод находился на кухне; как и обычно, он был забит: металлическая дверца беспомощно отвалилась вниз, позволяя всем отходам студенческой жизнедеятельности сыпаться на пол.

Даже не вздохнув от огорчения, я привычно развернулась и пошла избавляться от мусора этажом выше.

За время жизни в общаге я успела привыкнуть к такому перманентному состоянию мусоропровода, как успела привыкнуть в общем-то ко всему: к неправильному питанию, неустроенному быту и периодическим рейдам пожарной охраны, во время которых приходилось спешно прятать плитку.

Не могла привыкнуть я только к одному: к тому, насколько бездумно обитатели дома юности относились к своей и чужой жизни. Особенно к вопросу деторождения.

Хотя, если честно, у меня в голове не было никакой определенной модели того, что должно делать мужчине и женщине, если между ними встает тень ребенка. Еще более честно: я вообще не знала о том, что такое дети, – лишь могла их идентифицировать по внешнему облику.