Ребенок

Я спущусь совершенно спокойно, вот смотрите…

Я впервые воочию убедилась в том, что смелость города берет. Оседлав бугельный подъемник, тренер хмуро поехал за мной на вершину. Мы встали рядом, он – чуть ниже; затем тренер съехал метров на десять вниз, а я тут же спустилась за ним лихими зигзагами. Я без малейшей боязни разворачивала корпус вниз – к горе – и совершала ловкий виток вокруг палки. Высота словно перестала существовать: вот она, земля, под моими ногами, она лишь слегка наклонилась вниз.

Мы продолжали съезжать почти синхронно, и я не оплошала ни разу. Каждый мой поворот казался мне все более и более ловким (я видела все большую и большую благосклонность на лице тренера). Я знала, что меня вдохновляет – память о бескорыстном мастере. Если он поставил меня на ноги и пообещал, что все будет в порядке, как после этого что-то может пойти наперекосяк?

Мы с тренером проехали всю третью и вторую очереди подъемника. Перед началом первой очереди мы зашли в стоявшее прямо на краю пропасти кафе.

Я чувствовала себя так, как если бы совершила выход в открытый космос: я приобщилась к чуду. И разве не такое же чудо – сидеть за стаканом умопомрачительного глинтвейна в компании обветренных, промороженных людей с причудливым очковым загаром на лицах, людей, что вскоре после нашего неспешного разговора будут закладывать молниеносно быстрые виражи на отчаянно-крутых склонах? Я чувствовала себя крутой до глубины души.

Всю первую очередь подъемника мы с тренером проехали в удивительном согласии и слаженности всех движений; мне даже показалось, что мы прошлись в своеобразном парном танце.

Я чувствовала себя вдвойне прекрасно оттого, что меня уверенно ведет замечательный мужчина и что ведет он меня одну. Играючи объезжая бугры вслед за ним, я даже не заметила, что спуск закончился и мы тормозим перед последним отходящим на базу автобусом.

– Но в следующий раз смотри у меня, непослушная девчонка! – пригрозил тренер, пытаясь строгим голосом свести на нет мою победную улыбку.

И я навсегда сделала вывод о том, что Фортуна горой стоит за непослушных девчонок.

Когда я вбежала в столовую, Антон сидел в одиночестве перед давно опустевшей тарелкой и мрачно постукивал вилкой о стол. Рискуя вызвать у него сердечный удар, я подлетела сзади, обхватила его за шею и, едва не визжа от восторга, начала рассказывать о своих приключениях.