Посвящение

Свалив все на освещение, я направилась к окну, и, отворив створку, с облегчением втянула в себя немного вечернего весеннего воздуха.

На улице все еще было сыро, но дождь уже прекратился. До моего уха доносилось приглушенное гудение вечерней Москвы. Деревья, примостившиеся за железной оградой парка, находящегося прямо через дорогу, тихо шумели, откидывая свои замысловатые тени на мокрый асфальт. Немногочисленные прохожие ускоривали шаг, очевидно, желая как можно быстрее попасть домой.

Тепло, расходящееся от батареи, расположенной под пластиковым подоконником, приятно согревало обнаженные ноги.

? Значит, у него есть девушка… ? рассуждала я. ? Ну конечно, дуреха! Надо было сразу понять, что такой парень как Анджей, не для тебя Амелия. Такие, как он, обычно встречаются с актрисами, моделями, или… дочерями нефтяных магнатов.

Перед глазами сразу же пронеслось лицо Эдуарда, но, на удивление, надолго не задержалось. В этот раз оно почти сразу же «выпорхнуло» в окно и растворилось в прохладном ночном воздухе.

Я прикрыла глаза, и вслушалась в тихое гудение ветра.

Руки, глаза, голос и губы Анджея ? все это заполнило мои мысли со стремительной силой, заставив сердце в груди снова сойти на галоп.

Но, вдруг все исчезло. Вместо прекрасного лица перед моим мысленным взором предстали те страшные, наполненные зловещей тьмой глаза, что я увидела на парковке. Мои веки дрогнули, а по коже снова поползли мурашки.

«Интересно, что это было? ? подумала я.

Деревья в парке еще более грозно зашумели ветвями. Вдали завыла автомобильная сирена, а из моей гардеробной послышался какой-то едва различимый шорох.

Я резко обернулась, и прислушалась.

Да, все верно. Этот странный звук исходил не с улицы. Он шел ИМЕННО из гардеробной.

Ноги заледенели еще сильнее, а ладони вмиг покрылись испариной.

Я сделала неуверенный шаг в сторону.

Шорох заметно усиливался.

«Какого черта?» ? подумала я, заходя в смежное помещение.

На первый взгляд все выглядело так же, как и обычно. За исключением зеркала.

Старинный овальный предмет интерьера, заключенный в резную медную раму и некогда принадлежащий моей бабушке, словно преобразился изнутри.

Отбрасываемые комнатой отражения исчезли, сменившись непроглядной тьмой, по которой расползались замысловатые узоры из бело-серых клубов дыма.

? Амелия… ? послышался тихий, едва различимый шепот.