К счастью по карте

Здравствуйте, меня зовут Григорий, – четко прозвучало из уст мальчика.

Здравствуйте, Григорий, а я – Ариадна. Приятно познакомиться.

Здравствуйте, Ариадна Сергеевна, это мой сын, про которого я Вам рассказывала при записи на консультацию, – прояснила мама Григория.

Мы начали работу. Патопсихологическая диагностика не выявляла ничего. Я в который раз выслушивала его мать. С мальчиком мы прошли все: и оценку психологического статуса, и исследование личности, и исследование памяти и мышления, исследовали интеллект и внимание, личностно-волевую сферу, методики «Пиктограммы», проективные рисуночные тесты, таблицы Шульте, матрицы Равена, и т.

д. Все итоговые результаты, легшие в основу выбора симптомокомплекса, были проверены как на логическую совместимость между собой, так и с помощью использования разных методик. И ничего.

Мать очень хотела понять, что не так с ее ребенком, ведь он ведет себя, по ее мнению странно, он знает то, чего не должен знать, с ним невозможно говорить, едва она начинает предложение, как он за нее заканчивает ее мысль именно теми словами, что она хотела сказать, но не успела, что рассказывает посторонним людям об их прошлом, может сказать что и где находится даже не глядя, много странностей.

И она считает, что это не нормально и это надо как-то лечить. Выслушав все это в очередной раз, от его матери я не знала, что ей сказать. Я понимала, что передо мной сидит необычный ребенок. Но как это донести до его матери. Таблицы Равена дали мне небольшую подсказку, при определении интеллекта он набрал 145 баллов. Это было много, очень много. О чем я и сообщила матери, что ее ребенок обладает очень высоким интеллектом согласно пройденных тестов.

Возможно, именно этого матери и не хватало, для себя она тут же объяснила все странности ребенка именно его умом. И на радостях снова сильно расплакалась, потом она попросилась выйти на пару минут и умыться. Мальчик остался в кабинете со мной.

Он очень внимательно на меня смотрел.

– Зря – вдруг сказал он.

– Что зря? – спросила я.

– Зря предали свой дар – ответил он чуть более конкретно.

– А что ты об этом можешь знать? – спросила я.

– Я могу знать все. Я вижу, что ваш дар не простил за отказ, он не ушел, но и не доступен больше. Он не хочет с вами говорить – ответил мальчик.

– А с тобой мой дар говорит? – спросила я.

– Со мной он говорит, – ответил мальчик.