Без тени сомнения

У меня звонит мобильный – снова Илья. Я выхожу, чтобы поговорить, он звонит уже не первый раз:

– Илья, я на работе, мне совсем неудобно разговаривать.

– Ты обещала позвонить и поговорить. – Илья явно в плохом настроении.

– Я помню. Еще я говорила, что сделаю это, когда буду готова к разговору.

– Когда ты будешь готова?

– Давай вечером.

– Я заберу тебя с работы. Как обычно в половине седьмого.

– Да, хорошо. – я отключаю звонок и чувствую как похолодели пальцы. Предстоящий разговор очень сильно пугает меня.

Мне нужно собраться с мыслями, я иду за кофе. Вот что точно поможет мне.

Когда я возвращаюсь в приёмную, Димы уже нет. Только в своём кабинете нервно расхаживает Гордеев.

– Всё хорошо, Сергей Леонидович? – я заглядываю к нему. – Сделать чай или кофе?

– Зелёный чай, пожалуйста.

Я завариваю чай, беру вазочку с конфетами и иду в кабинет.

– Присядь. – просит босс. Я сажусь в кресло напротив. – У меня сын твой ровесник.

Я киваю. Эту информацию я уже знаю, как и то, что мы провели полночи в местном травмпункте.

Он смотрит на меня задумчивым взглядом, словно сомневаясь, рассказывать или нет.

– Дима – мой единственный сын. Всегда у нас были с ним проблемы, в детстве он часто болел, нужны были лекарства, уход, потом возили по санаториям на восстановление. Когда мы с женой развелись, она забрала его с собой. Я не сопротивлялся, а он возненавидел меня. Представь, даже отцом меня отказывался называть, только Серёжа или дядя Серёжа.

Он молчит, потом отпивает глоток чая.

Я внимательно слушаю, не понимая, к чему он клонит.

– Потом Анна, моя бывшая жена, заболела раком. Мы начали часто общаться с Димой. Но что-то в нем сломалось. Он всегда был сильный духом, когда падал, не плакал, на спортивных тренировках боролся до конца. Когда Маруся, Светланина дочка, позвонила нам, я даже не поверил. Она говорит, что он домой приходит и на ногах не стоит, травка и таблетки у него на видном месте лежат. Анна уже умерла, но видимо он и раньше начал гулять.

Не знаю, может, связался с плохой компанией. Я решил его перевезти сюда, нагнать наше упущенное время. Все, что у меня есть, я между ними с Марусей поделю. Ей я был отцом, а своему родному сыну нет. Я для него все: и работу, и машину, и учёбу. А он, точно что-то принимает. В субботу пришёл ночью с разбитым лицом.

Он смотрит на меня, ожидая реакции. Я и сама не знаю, что сказать. Говорить, что он подрался из-за меня, не очень хочется.