Острые шипы и темные души

Вместо помощи и подсказки, юноша закатывался в смехе, постукивая в порыве приятных для себя эмоций по спинке стула Ребекки. Тем самым сестра выглядела ужасно нелепо. Внезапно смех Джеральда прервал отец.

– А ну хватит! – возгласил Балтус, шлепнув мясистой ладошкой по столу.

Юноша замолк, однако одергивание ему не пришлись по нраву.

– А не то что? Вынесешь мне смертный приговор, как другому? – с недовольством и иронией ответил Джеральд, на кого-то намекнув. – И не стучи так громко, ты не на заседании…

Стало понятно, что Балтус являлся судьей.

Лицо его покраснело еще больше, на щеках стали видны тонкие сосудики. У Ребекки же от смущения пошла пятнами грудь и шея, виднеющиеся в декольте. Дабы скрыть, она приложила руку и наконец пожалела о надетом наряде.

– Слишком весело тебе… – дополнил отец.

– Моей дорогой мачехе тоже… вон, у нее улыбка не сходит… – тут же ответил Джеральд.

Мэделин поняла, что Айрин – жена пожилого Балтуса. Сказать, что она удивилась – ничего не сказать… Это был шок для юной особы.

Видя растерянную сестру, Мэделин насмелилась вымолвить:

– Прошу прощения, Ребекка просто не так выразилась, она не имела в виду…

Но речь перебила ухмыляющаяся Эстер.

– Все прекрасно поняли, что имелось в виду… просто не все смелы это прямо озвучить… – вдруг вставила ироничные слова она и повела изгибающимися бровями.

Балтус недовольно фыркнул губами, изо рта вылетел кусочек мяса, которое он уже успел надкусить, жаждая скорее приступить к трапезе.

Упавшую на скатерть частицу заметил Дэвид. Лицо его начало морщиться, хоть он и старался держаться и не выказывать забурливших эмоций, однако вены на его шее напряглись, а ноздри раздулись. Карие глаза наблюдали за неприятной картиной не просто недоуменно, а с враждебностью, их цвет будто стал ярче, а зрачок шире… Показалось, его вот-вот вывернет. В сей момент хамоватый Балтус прямолинейно выдал Эстер:

– Ты… чванливая старуха!

Вместо показа гнева Эстер засмеялась и хотела было ответить, но внезапно ей помешала речь Дэвида.

– Марш, салфетку! – обратился он весьма порывисто к служанке.

Возле мужчины уже лежали две салфетки, об одну он вытер руки, о вторую промокнул губы после глотка вина. Марш положила на стол прошенное, Дэвид же сдержанно сделал ей замечание:

– Нужно подавать мне в руки…

Служанка извинилась и отошла. Мэделин наблюдала за обывателями и позабыла о сильном чувстве голода, напомнил ей лишь урчащий живот.