Вода

Петро, зажав сигарету зубами, оскалился и гаркнул:

– Ходя на рыбалку собрался?

Седой старик с черносливным лицом зыркнул недобро, но все-таки ответил:

– Ибалка, ибалка!

Петро брезгливо скривился и тихо прокомментировал:

– Ибалка, прости господи!

Отец нахмурился, посмотрел на рыбаков, потом на Петро.

– Все собрал? – спросил он Егора и, не дождавшись ответа, прикрикнул: – Быстро давай!

Китайцы вздрогнули от окрика и, как лягушата, попрыгали в лодку. Молодой, с грубым вертикальным шрамом-засечкой от верхней губы до носа, исподлобья взглянув на бригадира, оттолкнул катер от причала, старый завел мотор, и они укатили, перебрасываясь быстрыми рваными фразами на родном языке.

Петро сдавил сигарету большим и указательным пальцами, последний раз затянулся и выкинул.

– Манда завтра праздник устраивает, – хрипло сказал он.

Егор повернулся к нему и удивленно раскрыл прищуренные глаза. Дмитрий все смотрел вслед урчащему катеру, покусывая губы.

– Какой праздник? – спросил Егор.

Мандой местные жители прозвали китайского бизнесмена, недавно поселившегося в деревне. Тот был сказочно богат, всего за полгода отстроил для себя хоромы в китайском традиционном стиле, имел штат прислуги из десяти человек. Говорили, что половина новых фабрик на побережье принадлежит ему.

Как-то старожил деревни дед Ярик пристал к кривоногой тетке из прислуги новосела, спешившей из магазина домой с набитыми едой пакетами, мол, как хозяина-то вашего зовут? Женщина визгливым голосом отвечала:

– Гаспазин Ман-Дан! Гаспазин Ман-Дан!

Дед Ярик крякнул от удивления и отстал.

Дмитрий Птица не мог объяснить, почему так сильно негодует от вторжения иноземцев. Он ненавидел этих маленьких, шныряющих по деревне непонятных людей, не любил их язык – будто пьяный, с растянутыми песенными гласными, а иногда, наоборот, прерывистый, крикливый, словно их осы кусают. Огромный, плоский, как черепаха, дом за высоким каменным забором, появившийся у берега, растекался в сознании Дмитрия словно темное винное пятно на белоснежной скатерти, катастрофично увеличиваясь, и было понятно, что не отстирать.

Теперь, видишь ли, китаец решил отметить новоселье и «объединение дружественных народов» национальным размашистым праздником в деревне. Петро сообщил, что почти все продукты и спиртное в местных магазинах скуплены работниками бизнесмена.