Иди ты в отпуск!

Зазывала у морского кафе приветливо замахал руками.

Меню вьетнамцы пишут везде: на стенах, на деревянных «раскладушках». Специальные, с красочными фотографиями меню-книжки лежат на столиках перед входами, рядом с мангалами, где томятся на вертелах крокодилы, от которых официанты то и дело отрезают порции для туристов. Эта кафешка облюбовала для меню окна.

Мы вчитались.

Нет, нас не смутили «жареные улитки Хыонг с лимонным соргом и перцем[1 - Орфография, грамматика сохранены]», оставили равнодушными «морские черенки Зыонг» и «волосатые мидии».

«Падагрический лямбис» – вот что заставило нас ретироваться и искать другое место для гурманства. Согласитесь, свойства вышеупомянутого лямбиса, чем бы он ни являлся, намекали на вечность.

Перекусив чем попало, накупавшись вдоволь в море, поплутав по узким улочкам и оголодавши до состояния нестояния, мы приземлились в симпатичном ресторане с совершенно вьетнамским названием «Армения».

В нем были залы и под крышей, и под небом. Разделял их красиво оформленный диванами то ли природный, то ли искусственный ручей.

Рассудив, что мы не римские патриции, чтобы вкушать пищу лежа на диване, мы заняли деревянный стол в открытом зале. Здесь была эстрадная площадка, на сцене голосил русский мужик, исполнял давно забытые в родной стране «хиты». На пятачке вяло танцевали плотно отужинавшие туристы. При этом зал казался почти пустым, настолько огромным он был.

Симпатичная вьетнамка включила нам вентилятор – они тут у каждого столика, принесла меню.

Чернильная ночь клубилась над нами легкими облачками, вентилятор обдувал ветерком, разгонял жару.

– Пора, – сказал я, строго глядя на брата. Он торжественно кивнул.

Мы заказали четыре бутылки «Сайгона» – неплохого вьетнамского пива – и углубились в меню.

Брат разрывался между страусиной отбивной и тушеным крокодилом, наконец заказал устрицы под сливочным соусом и лягушачьи бедрышки в кляре.

Я же с удивлением обнаружил в меню борщ со сметаной и пельмени. Ну а что? Сии блюда во Вьетнаме – чем не экзотика?

Принесли борщ и устрицы.

Мы переглянулись.

Дело в том, что тарелки иначе как тазиками не назовешь.

В моем тазике с борщом одиноко белела капля сметаны. Вьетнамцы едят все: от жареных кузнечиков до зародышей утки, – но не употребляют сметану, не понимают, что это такое, а вот русские требуют, значит, надо.

На плохом англо-русско-вьетнамском языке я объяснил официантке вопиющее несоответствие рецепту и попросил добавить хотя бы еще ложку.