Иди ты в отпуск!

Очнулась я, уже стоя, держа под мышки дочку на вытянутых вверх руках. За захлопнутой стеклянной дверью скорпион с трудом разбирался с многочисленными конечностями на мозаичном полу дворика. Для него тоже все произошло слишком быстро.

– Как ты его пнула! Ты же могла его сломать! – Стаська неодобрительно поелозила, намекая, что ей неудобно висеть в метре от пола. – У нас осталось печенье, может, покрошим ему?

– Перебьется, – мрачно ответила я, медленно остывая после волны адреналина.

Скорпион стал переломным моментом, подтолкнувшим к мысли, что, пожалуй, хватит с меня местной экзотической живности.

К появлению в номере ядовитых змей я не готова морально, а если бы дело пошло и дальше в том же темпе, мы бы с ними непременно познакомились. Однако все решило следующее утро.

Проснувшись, я распахнула тяжелые шторы, впуская солнце в номер.

Даже ранним утром солнца в Тунисе много. Им хочется обернуться, как теплым полотенцем, с ног до головы. Привезти с собой в Питер, подарить по кусочку любимым…

Я вышла во дворик и потянулась так, что во мне шевельнулись все кости, даже те, что по анатомии шевелиться вроде бы не должны.

Это были такие «потягуськи», после которых ощущаешь – жить хорошо! Солнце било в глаза, цветы пахли как-то по-особенному ярко, впереди было еще пол-отпуска и целое море каждый день…

– Good morning, Madam! – раздался несколько ошеломленный мужской голос.

Свое состояние я бы назвала – упало все. Забыв выдохнуть втянутый в грудь воздух, я вскинула руку к глазам, прикрыв их от солнца: под колючими кустами сидел маленький практически черный араб в зеленой под цвет травы курточке садовника отеля с тяпкой в руке.

Одну клумбу он уже обработал и как раз приступил к следующей, когда прямо на него вывалилась я.

Фишка в том, что, привыкнув к уединенности нашего маленького дворика, утренним солнцем я наслаждалась в неглиже. То есть изумление араба понять можно – не каждый рабочий день тебе являются фигуристые незнакомые тетки топлес в одних труселях в мелкий цветочек.

Учитывая религиозные убеждения этой страны, полагаю, что и не каждый месяц.

Осознание того, что каждый из нас видит перед собой, пришло одновременно.

Я пискнула традиционное «ой, мамочки!» и замерла столбом.

Араб сделал замысловатый кувырок, попытался проломиться сквозь кусты и скрыться. Не тут-то было. Кусты дрогнули, но устояли. Садовник в панике побился о живую преграду, потом упал животом на землю и по-пластунски скользнул между стеблями.