Фомка-разбойник (cборник)

Не знал уж, минуты ползем или часы. Наконец под ногами забрезжил свет.

Вслед за Виктором Степановичем я вывалился из норы в какую-то небольшую глухую комнатенку, или, просто сказать, расширение норы.

Под низким – рукой достать – потолком горит единственная лампочка, в стене сбоку – ниша: забой. В забое лежит на спине чумазый человек, равномерно бьет обушком[3 - О б у ш о к – особого вида молоток на длинной ручке.] над собой в потолок. Время от времени куски черного угля падают к его вытянутым ногам.

Другой рабочий стоит в углу «комнаты», сгребает лопатой уголь, сталкивает его вниз: там продолжение норы.

На нас никакого внимания.

Снизу – грохот и тьма.

«Куда же мы дальше?» – думаю я.

– Такое вот расширение, – поучительно говорит Виктор Степанович, – называется печью. Шахта не вся еще механизирована. Это один из забоев, где уголь добывается простой мускульной силой. Отсюда начинается конвейер для спуска угля к вагонеткам. Дальше мы по нему полезем.

Человек с лопатой предупреждает:

– Гляди, за провода не задень.

Вдарит.

– А где они? Сверху, с боков?

– А разно…

Веселое дело! Того и гляди, хватит током в руку или в голову.

Мы опять в забое. Чувствую себя еще хуже: выпрямиться по-прежнему нельзя, а тут еще пол под тобой ерзает, качается. Это желобья конвейера, железные такие корыта, заходящие одно на другое. Желобья не сильно, но беспрерывно движутся: взад-вперед, взад-вперед. Угольный щебень стряхивается с одного желоба на другой, быстро ползет под уклон.

И еще эти провода. Где они? Не видно их в полутьме.

Перебираюсь с желоба на желоб. Это как беспрерывная цепь санок с горы донизу. С санок на санки – все ниже и ниже – да так, что спины не выпрямить и локтя не отставить: провода ведь.

Вдруг внизу – издалека – голос Виктора Степановича:

– Осторожно, смотрите! Самое опасное место.

И сейчас же стукаюсь лбом обо что-то деревянное. Кусочек угля падает мне на живот.

Бессознательно хватаю этот кусочек и зачем-то пихаю в карман.

Но провода-то где же, провода?

Светлее.

Видны бревенчатые рамы – крепи, подпирающие потолок. Как ребра на скелете змеи. Несколько обломков торчат с потолка. Об один из них я и стукнулся лбом.

А проводов все не видно.

Да черт с ними: не убьет же током.

Ну, вот и следующая печь. Встаю на ноги рядом с Виктором Степановичем.

Тут же двое рабочих, и Виктор Степанович озабоченно им говорит:

– Да там же у вас шесть крепей проломилось. Немедленно дайте знать.