Формула первой любви

Формула первой любви

Светлана Лубенец

Только для девчонок

Он красив, словно сын падишаха! В физико-математическом 9-м «А» всего-то шесть девчонок – и каждая влюблена в Исмаилова, который недавно пришел в их класс… Люда Павлова понимала, что шансов понравиться этому красавцу у нее нет: с ее-то нестандартной фигурой и мешковатой одеждой. А то, что она – настоящий компьютерный гений, Исмаилова интересует меньше всего! Другое дело Арина-фотомодель, с которой он целовался на глазах у Люды… Но только почему же именно в Людином дневнике оказалось написанное стихами объяснение в любви? Ведь ни одна девчонка в классе не сомневается, что автор стихов – новенький…

Светлана Лубенец

Формула первой любви

Глава 1

Сногсшибательная новость

Ее звали Людой.

Имя было скользкое и хрусткое, как льдинка или карамелька. А еще оно в нынешние времена было довольно экзотичным, потому что девчонок вокруг звали Оксанами, Полинами, Анастасиями и Дарьями. В параллели девятых классов было целых четыре Дианы, три Анжелы, две Кристины, а Людмила – всего лишь одна, именно она – Люда Павлова. Она считала, что имя ей не подходило. Людмила должна быть худенькой и ломкой, как сосулька, а ее фигура напоминала песочные часы, с весьма утяжеленной нижней половиной. А вы только попробуйте представить себе Людмилу, спасенную Русланом, в виде песочных часов, крутобедрой восьмерки с открытки к женскому дню или, например, шахматной пешки. Что? Не получается? То-то и оно! Под такой и богатырский конь дрогнет! Одно приятно – Черномор не позарится!

Конечно, Люда пыталась бороться с этим «пышным недостатком».

Она перепробовала всяческие диеты: яблочно-творожную, овощную, геркулесовую, и даже такую, которая включала в себя одну лишь минеральную воду. Ну и что вы думаете? Она худела. И здорово худела. Только отнюдь не в проблемном месте, а всем телом, – и проклятые бедра все равно выпирали. С тонкой длинной шеей и поникшими от строгих диет плечами она напоминала себе уже не песочные часы, а унылый немодный бабушкин графин, в котором та держала лечебную серебряную воду. В графине Людиного тела булькала не вода, а горькое разочарование от сознания собственной ущербности. Ей бы жить в каком-нибудь восемнадцатом веке, когда женщины носили платья, утягивающие талию и с огромными пышными юбками на каркасе из китового уса. А куда, скажите, пожалуйста, в двадцать первом веке можно спрятать широкие бедра? Да никуда! Конечно, Люда ходит в джинсах.