Макошин скит

Посмотрев в ледяные глаза, отозвалась:

– Да она вроде как и не чужая…

Женщина еще раз строго посмотрела на нее и, покачав головой, наконец, отошла. Девушка проводила ее взглядом. Видела, как та прошла до калитки – вышагивая ровно и не торопясь, будто проплывая между черных оградок, как аккуратно толкнула калитку и вышла на улицу. За оградой еще раз мелькнул ее прямой силуэт и скрылся за поворотом.

Карина немного потопталась, поправила венок, принесенные цветы с простенькой погремушкой, притворила за собой калитку и, застегнув дубленку до самой последней пуговицы и нахлобучив шапку, побежала к выходу.

Та самая незнакомка стояла у киоска с цветами.

Будто ждала ее – во всяком случае, заметив Карину, шагнула навстречу, и проговорила неожиданно мягко:

– Ты прости, что так строго с тобой… Ходят иной раз, отмаливают грехи свои. Вот такие же как ты – чистенькие, благополучные девочки и мальчики: кто матерь больную оставил, чтоб жизнь строить не мешала, кто детку из чрева вынул, кто еще что пострашнее…

– А что еще… пострашнее? – у Карины округлились глаза.

Незнакомка дотронулась до ее руки:

– Всякое на своем веку повидала. Если уж так дорога тебе эта малютка, значит, сердце твое еще мягкое, еще грехом не испорчено… Учишься?

– И учусь, и работаю, – Карина сама не знала, почему отвечает, но не могла отойти, вырваться от этого настойчивого голоса, будто пеленающего по рукам и ногам.

Незнакомка кивнула:

– Это хорошо. А на кого? Если не секрет, конечно…

– Да не секрет.

Женщина неодобрительно сверкнула глазами:

– Грех это, юродство одно. Делом займись. О душе смолоду заботиться надо, в чистоте хранить… Замужем?

Карина пожала плечами и отозвалась неопределенно:

– Да.

Женщина нахмурилась:

– Сожительствуешь, значит… Эх… Девки-девки, легкая добыча для беса.

Карина попыталась высвободиться: по спине стекал неприятный холодок, сковывал плечи и будто вымораживал что-то внутри. Та червоточина, что жила внутри, ожила, жадно хватала неуверенность, давясь, будто голодная псина.

– Если что гложет душу, значит, чует она несправедливость, которую с ней творишь, пятна?я блудом своим, мыслями греховными и увлечениями сладострастными. Так и знай – противится она этому, душа твоя… От того и так больно, от того и будто пустота внутри.

От этих слов Карина вздрогнула: «Откуда она знает?»

– Ничего она не противится.