Фото на развалинах

Она снова достанет бутылку. Если разобраться, Грааль ей не нужен. Как не нужен и я. А нужен – повод, чтобы расстроиться и выпить. Я много читал про такие психологические штучки. Иногда я думаю, что вообще прочёл непозволительно много для своего возраста. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь.

С этой мыслью я выключил на кухне свет и отправился в комнату. Перед тем как лечь, глянул на второй корпус. Наташино окно не светилось.

* * *

Я хожу в школу только тогда, когда мне это надо самому. Когда уроки интересные или чтобы из дома смотаться.

Словом, когда есть причины идти. И когда эти причины есть, мне ничто не помешает.

За ночь мой организм окончательно сдался, к утру я температурил и не мог дышать носом. То есть имел вполне официальный повод остаться дома и полдня валяться в постели. Но, обдумав вчерашнюю ситуацию, я решил, что идти на уроки надо. Чтобы нанести удар по престижу историка. Как это сделать, я ещё не знал, но сделать это было необходимо. Превентивно, так сказать.

Опустить его в глазах Наташи как можно ниже и потом уже жить спокойно…

Идти я решил ко второму уроку, потому что первым была физкультура – не ключевой для моего возможного будущего предмет. Вместо тупого бегания за мячом я остался в тишине комнаты и, включив компьютер, рассматривал снимки Наташи. На нескольких она позировала мне, как бы ради прикола. Я пролистал на компьютере эти снимки. Была в них, как это говорят, энергетика. Но не вообще энергетика, типа фиг знает что, а активизация именно для меня.

Посмотришь на кадры, где Наташа улыбается, – и вот уже болезнь затихла.

Наверное, если бы Наташа стала моей девушкой, я вообще бы ничем не болел. И никогда не расстраивался. Не было бы ни досад, ни обид, ничего… Только радость.

Я попытался представить, как это – постоянно радоваться. Но не получилось. Что-то жало и мешало в груди. Естественно, сейчас оснований быть счастливым у меня не так уж много. Ну ничего, разберусь с неожиданно нарисовавшимся соперником, и всё будет гораздо лучше…

Пришёл я в школу немного более бодрым, чем проснулся.

Вторым уроком была литература, которую вела пышная телом, носатая, чуть картавая учительница, которую вдобавок звали Анна Ивановна. В общем – ожившая гравюра императрицы Анны Иоанновны. От смеха можно лопнуть. Учительница что-то вдохновенно вещала, а я размышлял о том, как бы подгадить историку. Ну и рисовал, конечно. Сначала – расстрел итальянских патриотов-гарибальдийцев.