Фото на развалинах

Мать обиделась и вообще ко мне не заходила. Наташа обиделась и как будто говорила со всех своих фотографий: «Фёдоров, я тебя покалечу за то, что ты Вите сказал!» Весь мир от меня отвернулся. Даже читать я не мог, вместо строчек из книги в голове постоянно возникали собственные невесёлые мысли. Выздоравливать и идти в школу не хотелось.

В воскресенье вечером позвонила Зеленина. Соврала, что классная просила узнать, как дела. На самом деле классной было на меня абсолютно наплевать, ей чем меньше народу за партами, тем спокойней.

Алиска сделала это исключительно для себя, потому что я ей нравлюсь. После стандартного вопроса о самочувствии она поинтересовалась, буду ли я к следующему воскресенью в состоянии прийти к ней на день рождения.

– Не знаю, – честно сказал я.

Так как мать меня игнорировала, я занимался самолечением. И довольно безуспешно: температура упорно держалась и горло болело.

– Жаль. Кого ни позову, никто не может. Только Наташа и Оля Морозова согласились.

«Наташа – это интересно, – подумал я.

 – Это шанс загладить свою тупость, оправдаться и помириться».

– И ещё мы хотели Виктора Валентиновича пригласить. Только он отказался. В общем, получается – одни девчонки… – Алиска печально вздохнула.

– Ладно, приду. Что тебе подарить-то?

– Прояви смекалку! – захихикала она.

Проявлять что-то мне было лень, я размышлял, чья это идея – пригласить Карбони к Зелениной. Алискина или всё-таки Наташина. И я сказал:

– У меня книжка есть ненужная. «История пыток» называется.

Подарить?

– Подари, – сказала Алиска. – Буду знать, как тебя пытать. В общем, в воскресенье в четыре. Только, Елисей, вы с Наташей не ссорьтесь у меня, ладно? Она на тебя здо?рово злится с того раза. Считает, что ты класс перед педагогом опозорил.

О да!.. Все остальные – просто радость школы, один я позор! Кто бы мог подумать!..

– Ну, если она не полезет меня калечить, то буду корректен.

– Кстати, Виктор Валентинович просил тебе передать, чтобы ты поправлялся. Он на тебя не сердится.

Ты же от температуры ерунду говорил.

Захотелось дать Алиске в лоб, но, к её счастью, это было невозможно.

– Ему тоже… не кашлять, – мрачно сказал я. – Ладно, Зеленина, я пошёл горло полоскать. Ради тебя, а то к воскресенью не вылечусь.

И положил трубку.

Всё было ещё хуже, чем казалось сначала. Я вёл себя как идиот, а Виктор Валентинович – как великий гуманист. Не обиделся на меня, передал, чтобы выздоравливал. Да лучше бы он психанул.