Фрау Волле и тайна бумажных зонтиков

У коров большие влажные глаза, и от них пахнет травой и молоком. Потом тропинка сворачивала и шла в гору – мимо поля, где росла высоченная кукуруза, и вдоль колючей живой изгороди, в которой щебетали маленькие крапивники.

Тут мы с Морицем обычно менялись местами.

На вершине холма – большая поляна, белая-пребелая от тысяч маленьких ароматных ромашек.

– Приехали! – объявлял папа. – Конечная станция «Облачное кино»!

Лучшие фильмы мы смотрели, когда небо было синее-пресинее. В такие дни облачная фабрика выпускала в яркую синеву особенно много больших снежно-белых облаков.

Мы ложились на одеяло, и над нами проплывали лица наших учителей и вдруг у нас на глазах превращались в рычащих львов или слонов. Кузнечики стрекотали нам в уши, и про каждое лицо и каждого зверя, появлявшихся в небе, папа рассказывал нам какую-нибудь историю.

Вот и в этот раз мы с Морицем улеглись голова к голове и стали смотреть в небо. Вдруг там появилось папино лицо и у нас на глазах превратилось в большого орла, а тот взмахнул могучими крыльями и улетел.

Дома с мамой

– Вот увидишь, – сказала мама за обедом, когда мы сидели за большим столом в кухне. – Вот увидишь, после летних каникул никто больше не станет о вас сплетничать. Начнётся новый учебный год, все вернутся загорелые и станут на шесть недель умнее. И снова будут с вами разговаривать, это точно! Вы же такие замечательные, добрые дети, все захотят с вами дружить. Уж я-то знаю!

Пока Мориц слушал, ловя каждое мамино слово, я быстренько подцепила на вилку спагетти и отправила в рот.

– Мерле, скажи и ты ему! – потребовала мама.

– Маму надо слушать, – пробормотала я.

– Видишь, Мориц! – просияла мама. – Твоя сестра со мной согласна. Так что – выше голову! Подлить тебе ещё томатного соуса?

Мориц покачал головой, на его спагетти упала большая слеза.

– Хотите, я поговорю с мамой Зое… – предложила мама.

Мы с Морицем вздохнули и замотали головами.

– Не надо! – вскрикнул Мориц и тут же закашлялся.

– Никудышная идея, – сказала я и похлопала брата по спине.

– Но нельзя же позволять Зое болтать всякую чушь! Не может она вот так оговаривать фрау Волькенштайн!

– Ещё как может!

– Значит, кто-то должен её остановить.

– Но только не ты!

У Морица задрожала верхняя губа.

– Мамочка, не вмешивайся, пожалуйста, – пролепетал он. – Ты же сама говорила, что после летних каникул всё наладится. Наверняка ты права.