Непростые истории 4: Печальные звёзды, счастливые звёзды

«Ну ты даёшь, мать!» – сказала себе самой Марта, прежде чем погрузиться в удовольствие, противоречащее всем нормам приличия. И наслаждение.

Да какое наслаждение! Не то, ожидаемое – нормированное, короткое, а воздающее, возвышенное, мгновенно освободившее от внешних обстоятельств, обязательств, привычных привязанностей и действий. Когда естественное желание, подавленное чем-то или управляемое кем-то, вспыхнуло по собственной воле, вернуло Марте ощущение себя, и ничего нет на свете нормальнее.

Конечно, обо всём этом Марта подумала позже.

Они очнулись одновременно. К неожиданному любовнику вернулась беспокойство, но теперь другого рода, словно он чего-то боялся.

«Н-не уходи», – попытался сказать парень, приподнялся на локте, чёрные волосы закрыли лоб.

Марта снова не расслышала – угадала, остановила:

– Не надо. У тебя горло болит. При такой ангине просто так температуру не собьёшь, да и отек нужно снять. – Она вскочила с дивана, понеслась по комнате, полы халата захлопали крыльями, ноги не касались паркета.

Он кивнул.

– Лежи, не вставай. – Марта на лету оделась, вытащила из шкафа чёрное пальто – второе из трёх – с целыми пуговицами. – Я в аптеку сбегаю, здесь на углу есть ночная. Я быстро. А ты лежи!

Марта обернулась, увидела в его восторженным взгляде себя вот такой – птицей – лёгкой, свободной, счастливой. Это в сердце, а в голове вихрились пузырьки новогоднего шампанского, которое Марта терпеть не могла, пьянили.

В тёмноте парадной пришло отрезвление. «Ничего себе приключение, – подумала Марта, пожала плечами: – Ну и к чёрту. Пусть».

Она натянула перчатки, полетела вниз, нарушая ночную тишину цоканьем каблучков. Одна за другой вспыхивали лампочки с датчиками движения. В тусклом свете промелькнула тень.

– Крыса! – взвизгнула Марта. В старом доме чего только не водилось. По горячей ещё спине побежали цепкие холодные лапки страха. Она метнулась к входной двери, нашарила кнопку и на секунду ослепла, вывалившись в белый от снега мир.

В колодце двора кружились снежные хлопья, заливая всё молочным светом. Ни одно окошко не горело, только далеко, у самого выхода на проспект скрипел на ветру фонарь с толстой свечой внутри. Откуда он здесь?

Марта огляделась: это был не её город, вообще не Петербург.

Высотки потеряли этажи, на крышах появились остроконечные башенки с окнами– розетками.